Измена. Семья для бессердечного

11

Ник доносит меня до кровати и осторожно опускает.

Тело бьёт мелкая дрожь, и голова всё ещё раскалывается. Поэтому я просто откидываюсь на подушку и прикрываю глаза.

Прислушиваюсь к шевелениям малыша в моём животе. Беспокоиться в первую очередь за него уже стало привычным. И сейчас я думаю о том, как моё состояние отразится на здоровье сына…

Ник достаёт из брошенной на пол одежды свой телефон и звонит кому-то.

— Алло, Денис Андреевич, это муж Марии Верещагиной, — строгий голос Ника разносится по комнате и отдаётся пульсацией в моих висках, — да, я в курсе, который сейчас час. Маша плохо себя чувствует. Её вырвало. Не знаю, какие ещё симптомы.

Тяжёлый взгляд в мою сторону.

— Нет, скорую не надо, я сам отвезу жену в клинику, — говорит Ник, — мы будем через полчаса. За вами отправить такси?

Получив ответ, муж жмёт на экран и завершает звонок.

— Ты разбудил моего акушера ночью из-за того, что меня вырвало? — уточняю я.

— Да, — коротко отвечает он.

Честно говоря, мне неловко из-за этого. Как будто бы причина недостаточно серьёзная…

— Помочь тебе одеться? — Ник снова стал непробиваемо спокойным.

Ровное выражение лица. Никаких эмоций.

— Нет, я сама.

Сползаю с кровати под его пристальным взглядом. Иду к шкафу.

Муж молча стоит посреди спальни и следит за каждым моим движением.

— А ты поедешь голым? — уточняю, не выдержав.

Ник встряхивается, будто очнувшись от сна.

— Да, точно. Мне тоже нужно одеться.

Через пять минут я уже сижу в его машине.

Ник дергает ремень безопасности, перекинутый через мой живот. Проверяет, надёжно ли он пристёгнут, а затем давит на газ.

Ровно через полчаса мы входим в двери клиники, с которой уже заключили договор на платные роды.

К нам подлетает взъерошенный и сонный Денис Андреевич.

— Доброй ночи, Мария, на что жалуетесь?

Ник смеряет гинеколога холодным взглядом, и тот нервно приглаживает растрёпанные волосы на макушке. Откашливается, сбрасывая сонливость.

Он знает, что Верещагин — требовательный клиент. С ним нельзя общаться впопыхах. Его жену нельзя осматривать невнимательно. И если он звонит ночью и говорит, что будет в клинике через полчаса, значит, все, кто нужен, должны быть там к этому времени в полной готовности.

— Здравствуйте, Денис Андреевич, — говорю я. — У меня весь вечер болела голова, а ночью вот стошнило…

Краем глаза замечаю, как хмурится Ник. Наверное, ему не понравилось, что я не сказала ему о головной боли.

— Ясно, прошу вас пройти в кабинет, — Денис Андреевич берёт меня за предплечье, чтобы направить в нужном направлении, но, поймав взгляд мужа, тут же убирает руку.

Мне измеряют давление, делают УЗИ и срочный анализ крови. Потом крепят к животу датчик КТ, чтобы проверить сердцебиение плода.

Ник всё это время молча сидит в кабинете на одном из стульев.

Никак не комментирует происходящее, будто его и нет тут. Однако одним своим присутствием заставляет врачей и медсестёр работать быстрее и улыбаться шире.

— У вас серьёзно поднялось давление, — сообщает врач после всех процедур. — Как минимум на ночь вынужден оставить вас в больнице. Прокапаем, попробуем снизить, а дальше посмотрим.

Кошусь в сторону Ника, но он продолжает изображать сидящую статую.

Меня укладывают в одной из палат. Медсестра закатывает стойку с капельницей, прокалывает иголкой вену на внутренней стороне моей руки и поправляет трубку, ведущую к пакету с лекарством.

Затем она уходит, и мы остаёмся с мужем вдвоём в палате.

Он встаёт возле окна ко мне спиной. Я отворачиваюсь к стене и закрываю глаза.

Засыпаю.

Когда открываю глаза, вижу Ника стоящим в той же позе. За окном светает.

Муж оборачивается, почувствовав на себе мой взгляд.

— Мне нужно съездить на работу, — говорит он.

Он ведь не спал всю ночь, и вчера пил — и это заметно по его лицу. Под глазами залегли мешки…

— Твой врач сказал, что давление снижается, но домой пока ехать рано. До вечера тебе сделают ещё несколько капельниц и понаблюдают.

— Ясно.

Мне кажется, я заразилась от Ника его безэмоциональностью. Ничего сейчас не чувствую. Душа будто онемела.

Не сказав больше ни слова, Ник уходит из палаты.

Потом заглядывает врач, чтобы ещё раз измерить давление и поставить датчик КТ.

Я лежу подсоединённая к капельнице до самого вечера. Постепенно становится значительно лучше. Возвращается аппетит, и я съедаю целиком больничный обед.

Ловлю себя на мысли, что не хочу звонить маме и сообщать о том, что пришлось лечь в больницу. Меня задела её позиция, и теперь свои дела хочется оставить при себе.