Измена. Семья для бессердечного

14

— Как ты смеешь так со мной разговаривать? — ощетинивается мама. — После всего того, что я для тебя сделала и делаю…

Она шокировано качает головой.

— Я не просила тебя вмешиваться, - заявляю строго.

— Ты винишь меня в том, что пытаюсь защитить свою дочь?

Мама выглядит оскорблённой до глубины души.

— Ты не защищаешь! Ты пытаешься заставить меня делать то, что считаешь правильным.

— Верно, — мама кивает головой, мол, не понимает, что в этом такого. — Ты ещё слишком неопытна. Я не позволю тебе разрушить свою жизнь…

Вздыхаю устало. Этот разговор кажется мне тяжелее, чем тот, что состоялся в приёмной Ника.

На маму мне не наплевать. И давать ей отпор… сложно. Не хочется причинять ей боль своей грубостью.

— Почему ты не можешь допустить, что наш брак был ошибкой? — спрашиваю я.

Сердце сжимается от горя. Я ведь мечтала выйти замуж за Ника. А теперь вот так…

— Маша, как ты можешь… — мама мнётся.

Поднимаю брови. В голову приходит неприятная мысль.

— Папа… что, тоже…

Мама морщится.

— Нет, конечно. Он всегда… дорожил семьёй. Но, дочка, неужели ты вот так просто разрушишь свой брак? Ведь развод — это крах… всего… семьи. Тебя как женщины…

В глазах моей мамы я вижу её потаённый и, возможно, самый главный страх.

— Крах уже произошёл, — говорю я. — Так зачем… Не хочу его видеть. И это мне решать. Не тебе. И не Нику.

— Маша, не всё так просто… — мама качает головой.

— Нет. Просто. Я больше не хочу быть женой Ника…

Двери лифта в конце коридора открываются. Там стоят папа и Ник.

Они вернулись.

К горлу опять подступает тошнота. Мне становится плохо от одного только взгляда на мужа…

Опираюсь рукой о стену.

— Не хочу готовить и гладить рубашки, пока он путается с другими… — бормочу я.

Перед глазами появляются чёрные мушки, но я вижу, как по коридору к нам спешат мужчины.

— Маша, что ты тут делаешь? — спрашивает муж.

Ох, какой знакомый вопрос! И от него мне тоже становится тошно.

Ник обхватывает мои плечи.

— Не трогай меня! — взрываюсь и сбрасываю с себя его лапы. — Не прикасайся!

— Маша…

— Видеть тебя не могу…

Ник всё-таки снова касается меня. Обхватывает одной рукой за плечи и придерживает, позволяя опереться на его тело.

Очень вовремя. А то головокружение становится слишком сильным.

— Ну зачем опять разнервничалась? — недовольно бурчит муж.

Он ведёт меня в приёмную и усаживает на диванчик, в котором десять минут назад сидела его блондинка.

Но я не сопротивляюсь. Нужно прийти в себя.

— Только из больницы приехали, — ворчит Ник, — тебе нужно было сидеть дома…

— Из больницы? — слышу удивлённый голос мамы. — Маша! Почему ты не сказала мне, что попала в больницу! Я бы выставила эту мымру без тебя…

— Мы так не договаривались, — голос мужа превращается в лёд, — Какого чёрта вы заставили Машу ехать сюда?

— Но я же не знала, что она плохо себя чувствует. Она не сказала…

— Я хорошо себя чувствовала… — врываюсь в их перепалку. — Но если бы знала, куда ты меня везёшь, то не поехала бы.

Мама поджимает губы.

— Правильно! Делайте во всём виноватой меня!

Все присутствующие игнорируют этот выпад.

Ник приседает на корточки возле меня.

— Вызвать врача? — спрашивает он.

— Нет. Но я хочу прилечь ненадолго. Прямо здесь.

— Конечно.

Муж снимает с себя пиджак, скручивает его в комок и кладёт на край дивана. Ложусь головой на эту импровизированную подушку.

— Отдыхай, — говорит Ник.

Ничего ему не отвечаю. Просто закрываю глаза.

Наваливается сонливость… Мне необходима небольшая перезагрузка.

Мне кажется, я проспала совсем немного. Открываю глаза и зеваю.

Никого рядом нет — пустая приёмная. На меня накинут сверху ещё один пиджак — вроде бы папин.

Тошнота ушла. И чувствую я себя лучше.

Медленно сажусь и прислушиваюсь к ощущениям в теле. Голова немного мутная, а в остальном — порядок.

Сынок пинается, значит, тоже проснулся.

Оглядываюсь по сторонам. Где моя сумочка? Без неё мне не уехать одной.

Глажу живот и осторожно поднимаюсь на ноги. Придётся найти кого-нибудь, чтобы решить эту проблему…