Измена. Семья для бессердечного

16

Лёгкий ветер обдувает голые ноги. Будто уговаривает меня поддаться внезапному порыву.

Сбежать. Раствориться в ночи и никогда больше не возвращаться в этот дом. Навсегда забыть о боли, которую причинили близкие люди и особенно муж…

Оборачиваюсь на шорох.

— Ник?

Он стоит на пороге. У двери, которую я не закрыла.

Мрачный и, как всегда, нечитаемый.

Босой. Без рубашки или футболки. В одних только домашних брюках, которые, вероятно, надел, чтобы спуститься сюда.

По спине пробегает озноб.

Возможность упущена. Я не успела уйти.

Ник смотрит на меня долго и напряжённо. Проходится взглядом по растрёпанным распущенным волосам, затем скользит по пижаме вниз к тапочкам.

Наверное, муж приходит к выводу, что я не пыталась сбежать в таком виде.

Но оправдываться нет никакого желания.

Ник медленно спускается по ступенькам. Подходит ближе…

— Плохо себя почувствовала? — спрашивает он.

— Нет.

— Кошмар приснился?

Кошмар — это то, чем оказался мой брак…

— Не твоё дело! — бросаю грубо.

Отворачиваюсь от Ника.

Меня злит, что он задаёт эти вопросы. Изображает заботу…

— Маша…

Руки мужа ложатся на мои плечи. На тонкие лямки шёлкового топа. Поглаживают и скользят вниз вместе с лямками…

Зажмуриваюсь. Сердце стискивает колючей проволокой.

— Ты моя… — низкий рокочущий шёпот мужа звучит приговором. — Смирись с этим…

Поцелуй в висок. Затем в плечо.

Ладони Ника скользят по животу, скрытому топом. Нежно гладят…

Эта нежность кажется мне чем-то диким. Как он может? Быть с другой… возможно, другими… а потом вот так касаться меня…

Сбрасываю с себя его руки. Отпихиваю с ненавистью. Оборачиваюсь.

— Твоя?! Как вещь? Как шестьдесят процентов акций?

С лица Ника исчезает даже намёк на мягкость.

— Всё-таки слышала…

Киваю.

— Ты — моя жена. Независимо от этих процентов.

— Что ж, тогда я могу продать их кому-нибудь? Кому угодно?

— Нет. Это запрещает устав фирмы.

— Тогда отцу. Я могу продать их отцу?

— Тоже нет.

Ник делает шаг ко мне.

— Маша, послушай…

— Не смей! — огрызаюсь и отхожу на шаг назад.

Не хочу, чтобы он меня касался. То, что я чувствую сейчас к мужу, слишком похоже на ненависть.

— Ещё раз повторяю, — тон Ника становится суровым, — ты — моя жена, независимо ни от чего. И ты носишь МОЕГО сына. Я женился на тебе не потому, что меня вынудили. Я ХОТЕЛ на тебе жениться. Тебе это нужно было услышать?

Сознание затапливает возмущением. Какая же ложь…

Сжимаю трясущиеся пальцы в кулаки до боли.

— Лицемер! — выкрикиваю в лицо мужу.

Судорожно хватаю ртом воздух.

— Твоё настоящее отношение я увидела в той подсобке на складе! — голос срывается в хрип.

— Успокойся! — приказным тоном выдаёт Ник.

— Да пошёл ты!

— Маша… — в голосе мужа появляется предупреждение, — не советую говорить со мной так…

— А то что?! Уйдёшь от меня? Разведёшься?

Перестаю контролировать слова, вылетающие из моего рта.

— Сволочь! — выплёвываю с отвращением.

Ник срывается с места. Шагает ближе. Хватает за плечи. Мужские пальцы сжимаются на моих руках тяжёлыми оковами.

— Я никогда не дам тебе развод, — рычит он. — И сына не отдам ни при каких обстоятельствах.

— Пусти!

Дёргаюсь, пытаясь сбросить его руки.

Не выходит.

— Если попробуешь сбежать и спрятать его от меня, то пожалеешь… — от холодного шёпота мужа кровь стынет в жилах.

Он сжимает пальцы сильнее, заставляя меня вскрикнуть от боли и замереть.

— Если сбежишь… — в глазах Ника горит безжалостный, холодный огонь, — я достану тебя из-под земли и посажу под замок… отдельно от ребёнка.