Измена. Семья для бессердечного

18. Ник

Жизнь с Машей оказалась не такой, как я себе представлял.

Совсем.

Ориентиром мне служила статичная картина семейного ужина, подсмотренная когда-то давно в гостях у Ника.

Жена и дети были в ней — декорациями. Они казались мне частью дома, который я хотел иметь.

В гараже должна стоять дорогая машина. А на кухне и в спальне — встречать женщина.

Такая, как Маша — красивая и нежная…

Мягкость жены представлялась мне чем-то вроде опции, повышающей комфорт в автомобиле. Своеобразный климат-контроль.

Он просто есть, если ты купил тачку в достаточно хорошей комплектации. А если что-то сломалось — можно сдать в сервис.

Но я, черт побери, ни разу в жизни не переживал ни за одну из своих тачек. Менял их. Дарил, если разонравились. Без рефлексии и сожалений.

Не то чтобы я совсем конченный и думал, что с женой будет так же. Но…

Я не собирался… переживать о ней… Чувства с моей стороны не предполагались.

Черт, даже в моей голове это звучит по-уродски. Словно я не видел в ней человека.

Это ведь не так? Или так…

Маша не первая женщина, к которой я прикоснулся. Их было много. Разных… Красивых или просто чем-то цепляющих. Случайных. И тех, к кому периодически возвращался.

И с ними было… ровно. Просто окей. Без загонов и проблем.

Они вызывали искру желания, а потом интерес тут же угасал. Так что зачастую я не мог вспомнить даже лица женщины, с которой получил удовольствие.

А вот лицо Маши всплывало в моём воображении на протяжении многих лет. Будто стрелка компаса, указывающая хрен пойми на что.

И с Машей оказалось… не ровно.

Прежде женские эмоции не трогали меня вообще. Они как капли дождя по стеклу — не могут пробить преграду и причинить дискомфорт.

Их стоит игнорировать или пресекать. Отодвигать подальше.

Но с Машей так не выходило. Её эмоции — как зараза. Вирус. Я подхватываю их, и это… пугает.

Потому что непонятно. Дико для меня. В какой-то степени даже противоестественно…

Но.

Кажется, в этот раз я не готов пресекать. Не готов отказаться… Сам не пойму от чего… От Маши? От её чувств ко мне?

Женившись, я не думал, что мое отношение к другим женщинам должно как-то измениться. Они не трогали меня и раньше. Служили просто разрядкой.

В моей голове Маша и другие вообще никак не пересекались. Я думал, и для Маши это не будет иметь значения…

А если и будет — то это её проблемы.

Но…

Оказалось, что проблемы Маши очень даже касаются меня. Охренеть, конечно. Еще одно открытие века.

Мне не плевать, если ей плохо.

Мне, мать вашу, места себе не найти, если ей как-то не так…

Я, блин, завишу от её гребаных эмоций. Спать не могу. Вкуса еды не чувствую. Потому что…

Не могу. Без неё.

Когда это произошло? Как?!

Я не подписывался на зависимость от женщины! Это не про меня. Это слабость. Удел слюнтяев, которых жизнь обычно перемалывает в щепки.

Более того — это путь в Ад.

До того, как попасть на улицу, я жил у одной женщины. Она не была моей матерью. Может, тёткой или вообще никем. Я даже имени её не помню.

Память не сохранила ничего, кроме одной сцены. И эта сцена — самое раннее из моих воспоминаний.

В ней я сижу под столом. Точнее, прячусь от громких криков. Из-под свисающей со стола скатерти видны ноги взрослых — мужчины и женщины.

Они орут друг на друга во всё горло. Кричат, что любят и ненавидят. Женщина грозит, что уйдет, а потом умоляет отпустить. Мужчина в ярости.

Он толкает её. Стол, под которым я сижу, сотрясается от удара…

И это всё. Что было дальше, я не знаю. Иногда приходит мысль, что этот неизвестный мужик убил её тогда. И именно поэтому я перестал жить в том доме.

Таким образом, у меня есть две модели семейной жизни.

Та — из раннего воспоминания, где люди готовы уничтожить друг друга, потому что не контролируют чувства.

И та, что я увидел в доме Артура — где мужчина вообще не проявляет чувств, и в его семье полный порядок.

Очевидно, что стоит стремиться ко второй модели.

Мужчина не должен быть слабаком. Не должен кричать на женщину и распускать руки. Ему вообще лучше не чувствовать.

Но я… чувствую. Мне не плевать. Ни на Машу, ни на её отношение ко мне.

И на нашего ребенка не плевать. Я дал себе слово, что буду ему нормальным отцом.

Я думал, что я как Артур. Хозяин в своём доме. Мужчина, который заботится об общем благополучии.

Но это не правда.

Потому что, когда Маша отталкивает, во мне просыпается тот мужик, который скорее убьёт, чем отпустит. Потому что… что-то внутри меня сильнее разума.