Измена. Семья, которой не было

Восемнадцатая глава

– Девушка, вам что, жить надоело? А если бы я вас не заметил и не успел затормозить? – мужчина даже не повысил свой голос, но я вжимаю голову в плечи и опускаю свой взгляд.

Пристальный, прямой взгляд из-под нахмуренных бровей и чуть сжатые полные, чувственные губы – это единственное, что выдает его раздражение. А вот я даже боюсь представить, что он сейчас видит перед собой.

Романов Никита Фёдорович, широко известный профессор, а в то время ещё и преподаватель в историческом университете, в котором мне посчастливилось пройти курсы повышения квалификации. Вот уже более десяти лет он занимается изучением истории царской семьи. Среди студентов ходил слух, что он даже в какой-то мере их родственник, но Никита Фёдорович эти слухи упорно отвергал. При этом не отрицая, что его фамилия сыграла свою роль в выборе темы для диссертации.

Обычно он преподавал только студентам, но в этот раз почему-то обратил своё внимание на тех, кто пришёл на курсы повышения квалификации. Надо ли объяснять, что все девочки влюбились в него с первого взгляда, и я не была исключением. Стоило ему только начать рассказывать, как в аудитории воцарялась гробовая тишина. А его бархатный, глубокий голос вызывал у меня мурашки по всему телу.

Однажды я порядком задержалась на практической работе и уже на несколько минут опаздывала к началу его лекции. Я бежала так быстро, насколько мне это позволяла моя узкая юбка. И буквально на самом подходе к аудитории я столкнулась с ним. Это даже было чем-то похоже на то, что произошло с нами сейчас, вот только тогда по всему коридору разлетелись белые листы с лекционным материалом, которые он нёс в руках.

– Простите, пожалуйста, я не хотела, – начала оправдываться я.

– Успокойтесь, Инна Валерьевна, с вами всё хорошо? – спросил он, помогая мне подняться.

– Да, извините, я просто…

– Да перестаньте вы извиняться, ничего критичного не произошло.

Я подняла на него взгляд и буквально утонула в его тёплых, светло-карих глазах.

– Вы знаете, у вас удивительный цвет глаз, – вдруг хрипловато произнёс он. – Они словно само небо.

По моему телу прошла мелкая дрожь, а щёки опалило жаром.

– Скажете тоже, – смутилась я, опуская взгляд.

– Я всегда говорю лишь чистую правду.

– Давайте я помогу вам собрать бумаги, – сказала я, чтобы сменить тему.

– Буду вам очень признателен, – с улыбкой ответил он.

Вскоре, когда бумаги были собраны, я уже собиралась открыть дверь в аудиторию, как он вдруг окликнул меня.

– Инна, а вам никогда не давали прозвище?

Отрицательно покачала головой, слегка нахмурившись.

– Тогда я буду первый, кто назовёт вас голубоглазкой.

Я лишь широко улыбнулась ему в ответ и в приподнятом настроении зашла в аудиторию. Во время следующей лекции я периодически ловила на себе его взгляды, но делала вид, что совершенно не замечаю его пристального внимания. Однако на следующую лекцию он почему-то не пришёл, а потом у нас и вовсе сменился преподаватель. И только под конец курса мы узнали, что Никита Михайлович попал в больницу с пневмонией.

С тех пор я его больше не видела. Хотя нет, иногда я слушала его лекции или публичные выступления, но это не передавало и сотой доли тех ощущений, как если бы слушать его вживую. И вот сейчас он снова передо мной. А мне стыдно поднять на него взгляд, поскольку я едва не стала причиной аварии.

– Я, кажется, к вам обращаюсь, – вновь повторил он, вырывая меня из потока мыслей.

– Простите, Никита Фёдорович, – я поднимаю руки с капота и замечаю там два кровавых следа и в ужасе замолкаю, поднимая на него свой взгляд.

– Голубоглазка?! – в его голосе столько удивления. – Что с тобой произошло?

Только я собираюсь ответить, как слышу голос своего мужа.

– Эй, мужик, ты чего совсем оборзел? Где твои глаза были, когда ты мне жену чуть на тот свет не отправил?

– Жену? – переспрашивает он, при этом даже не оборачиваясь в его сторону.

Я сначала киваю, а потом отрицательно качаю головой.

– Мы разводимся, – спешно произношу я.

– Эй ты, я к тебе обращаюсь, – муж подходит к Романову и кладёт ему руку на плечо.

Я не успеваю понять, что произошло, но вот муж уже практически согнут пополам, а тот крепко держит его руку.

– Мы не переходили с вами на более близкое общение, – говорит он.

– Слышь ты, отпусти меня, – орёт муж. – Больно же.

– А я вам ещё раз повторяю, что мы не переходили с вами на такие доверительные формы общения.

– Блин, ну, отпустите меня, – в итоге произносит муж, а затем и вовсе добавляет. – Пожалуйста.

Никита Фёдорович отпускает его, и пока тот потирает свою руку, обращается ко мне.

– Кто это сделал? – спрашивает он, пристально разглядывая моё лицо.

– Послушайте, мы с женой сами разберёмся, ясно вам? – муж подходит ближе, а я инстинктивно делаю шаг в сторону Романова, словно ищу защиты.

– Судя по тому, что я вижу, вы не заслуживаете называть эту девушку своей женой, – довольно строго произносит он.

– Да чего вы лезете? – отвечает муж и протягивает ко мне руку. – Пошли Инка, тебе бы умыться.

Вместо этого я хватаю Никиту Фёдоровича за руку и отрицательно качаю головой.

– Ты чё удумала, а? – зло произносит он.

– Она никуда с вами не пойдёт, – отвечает вместо меня Романов. – А также, вполне вероятно, что ей нужна медицинская помощь.

Муж презрительно смотрит на него, затем на мою руку, крепко держащуюся за его предплечье, а потом поднимает взгляд на меня.

– Защитника, что ли, себе нашла?