Измена. Сёстры по несчастью

ГЛАВА 7

Яна

Купальник, подаренный Ликой, больше напоминал парочку треугольников, соединённых верёвочками. Пытаясь упаковать в это непотребство свою пухлую попу и внушительную грудь, я аж взмокла.

— Как вообще такое носят? — ворчала я, продолжая ловить верёвочку, зажёванную булками. — Лика, ну, посмотри… Срамота же.

— Что ты ворчишь, как бабка старая? — отозвалась сестра и, выйдя из ванной, модельным шагом продефилировала до гардеробной.

— А я не поняла, — нервно хмыкнув, буркнула я и, указав на купальник Лики, возмутилась: — Это что такое? Мне, значит, всучила горстку верёвочек, а себе взяла вполне приличный и красивый купальник. В чём подвох?

Даже руки скрестила на груди, но вовсе не от возмущения. Хотя и из-за него тоже. В купальнике, доставшемся, мне, было стыдно даже перед сестрой. Лика же смерила меня странным взглядом и, покрутившись, продемонстрировала абсолютно голую спину и трусики танго, выгодно подчёркивающие её подтянутую попку.

Вот зараза! Никакого целлюлита.

— Ян, не нуди, — взяв пляжный платок, она повязала его вокруг бёдер и, дополнив образ кокетливой шляпкой, запрокинула голову, принимая эффектную позу. — Как я тебе?

— Красотка, — пробубнила я нахмурившись. Пожамкав свою попу, ущипнула чуть выпирающий животик и, протяжно вздохнув, обречённо констатировала: — Не то что некоторые, верно?

— Зато теперь ты видишь, что я была права, — назидательным тоном проговорила Лика и, плюхнувшись на кровать, начала перечислять: — Тебе надо похудеть, сделать причёску, обновить гардероб и научиться пользоваться косметикой.

— У меня нет на это времени. Дочка, муж, дом, к тому же мы планируем ещё детей.

— Пелёнки, горшки, целлюлит, нервный срыв, измена мужа, развод, одиночество, алкоголь, пенсия, — протараторила сестра и, покачав головой, добавило неутешительное: — И это, если доживёшь… ну, или не загремишь в психушку.

— Эй-эй, — всполошилась я и, выудив из шкафа пляжное парео, предупредила: — Обойдёмся без страшилок. Договорились? Мы с Антоном любим друг друга, мечтаем о детях. Мы счастливы. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнула она и, пожав плечами, вздохнула: — Но не чувствую. Ты погрязла в домашних делах, растворилась в муже и дочери, ещё спиногрызов хочешь.

— Но-но…

— А что? Разве я не права? Яна, он уже тобой вертит как хочет, ещё чем-то вечно недоволен. Где гарантия, что у него уже нет связи с… эм-м, ну, скажем с той же Ритой.

— Не выдумывай.

— Да делать мне больше нечего, — передразнила Лика и, подавшись вперёд, прошептала: — Вот скажи мне, когда у вас последний раз был секс.

— Не твоё дело, — огрызнулась я и, отвернувшись, начала искать солнцезащитные очки.

— Разве? — хмыкнула сестра. Встала и, направившись к двери, пробормотала: — Странно. Зачем тогда Антон ко мне клеился.

Произнесённое явно предназначалось именно для моих ушей, но я сделала вид, что не расслышала. Захватив ещё крем от солнца, не торопясь, последовала за Ликой, а по дороге заглянула к дочке.

Стеша крепко спала, разметавшись во сне. Я накрыла её одеяльцем и, прихватив радионяню, спустилась на первый этаж. Начала озираться в поисках сестры, но она выпорхнула из кабинета мужа и, завидев меня, помахала рукой.

— Ты что там делала? — зашипела я на неё, но Лика приложила палец к губам и, выдернув из моих рук радионяню, снова исчезла в кабинете.

Почти тут же вернулась и, схватив меня за руку, потянула в сторону чёрного хода, ведущего к бассейну и зоне барбекю. Возмущённо пыхтя, я буравила эту нахалку убийственным взглядом, намереваясь позвонить маме немедленно, но сестра будто почувствовала моё настроение и поспешила предупредить.

— Только не начинай. Я просто сказала твоему благоверному, что тебе тоже требуется отдых от мужа и от ребёнка. Имеешь право?

— Ну я…

— Только не говори, что нет. Разве Антон никогда не встречается с друзьями без тебя?

— Бывает, но он же много работает, — немного помявшись, созналась я и, закусив губу, напомнила: — Ты обещала не вмешиваться.

— Он работает, а ты развлекаешься? — хохотнула Лика и, скинув с бёдер платок, с пронзительным визгом сиганула в бассейн.

— Дура, — простонала я и, обернувшись к дому, хлопнула себя ладонью по лбу.

Окна кабинета и Стешиной комнаты были чуть приоткрыты, и реакция на поднятый сестрой переполох последовала почти незамедлительно. Сначала тихонько захныкала дочка, потом из кабинета раздалось приглушённое ворчание.

По инерции дёрнулась к родным, но, вспомнив слова сестры, затормозила. Закусив губу, постаралась успокоиться и абстрагироваться от звуков, раздающихся со стороны дома. Лика подплыла ближе и, расплывшись в довольной улыбке, проворковала:

— Вот видишь, а ты боялась. Справится… Он тоже родитель. Пусть почувствует всё то, в чём ты варишься ежедневно. Может, чуток отложит рождение следующего ребёнка.

Этот аргумент оказался намного весомее всех остальных, и, покачав головой, я хмыкнула, вкрадчиво предупреждая:

— Надо бы маме позвонить, а то, что это мы тут одни развлекаемся.

Сестра поняла мой намёк вполне правильно. Прицыкнув языком, щедро обрызгала меня водой и, расхохотавшись, поплыла к противоположному бортику бассейна.

Начало июня выдалось не особо тёплым, к тому же я всерьёз боялась застудить грудь, ещё слишком чувствительную после грудного вскармливания, завершённого совсем недавно. Но отдохнуть всё же попыталась.

Застелив плетёный лежак тонким покрывалом, разлеглась, подставляя свою бледную тушку под тёплые солнечные лучи, и через несколько минут даже осмелилась снять с бёдер парео.

Вскоре на соседний лежак приземлилась и Лика. Стуча зубами, укуталась в полотенце, но, не в силах согреться, убежала в дом за чаем. Вернулась, правда, с двумя коктейлями, но, поймав мой осуждающий взгляд, протараторила:

— Не смотри так. Тебе сделала безалкогольный мохито.

Бокал я всё же взяла и, подозрительно принюхавшись, ничего странного не учуяла. Отпила большой глоток и, скривившись от невозможной кислоты, закашлялась.