Измена. Шанс найти себя

Глава 4

— Папа-папа! — закричал Илюша, заставив Вадима отвернуться и подхватить сына на руки.

Он меня спас! Этот Ирод собирался меня поцеловать. Как совести только хватает. Меня замутило. Мама тем временем ахнула от умиления:

– Вадик, ну что ты! Зря тратился!

— Варя, как доехали? Всё в порядке? — невозмутимо сиял дружелюбием и гостеприимством предатель, поглядывая на меня с едва уловимой насмешкой.

— Всё отлично, спасибо, — проговорила мама и принялась испепелять меня взглядом, мол: смотри, какой он молодец, как старается!

— Что у нас на ужин? — поинтересовался этот «молодец», когда Илья слез с его рук, подхватил коробку с машинкой и умчал назад в гостиную.

— Не знаю, — улыбнулась я, и поднялась, взяв букет, схватила смартфон, включила камеру и пихнула ему в руки, шепнув, чтобы услышал только он: — У меня розы со вкусом отчаяния, а у тебя видимо стринги секретарши.

Я отшатнулась, и демонстративно уткнулась носом в цветы, громче попросив:

— Сфоткай, пожалуйста, выложу в сторис тг. Все должны знать как муж меня любит и ценит.

Спустя секунд пятнадцать он вернул мне телефон и со смешком также ответил на ухо:

— Мои секретарши не носят трусы.

— Отлично! — громко отозвалась я, встретив взгляд голубых глаз.

Внутри проносился ураган, тайфун, цунами. Сносил всё там нахрен. Уничтожал. Мне казалось, что я даже слышу как внутренности хрустели и ломались.

— Я учту это, когда начну искать работу. Я устала, поэтому не готовила. Закажем еду или поедем в ресторан?

В его глазах насмешка сменилась удивлением, а затем мелькнуло и раздражение. Он открыл рот, но кинул взгляд на маму. Вероятно то, что он хотел мне сообщить не предназначалось для её ушей.

— Милая, тебе не нужна работа. Оленька спит? Я тоже устал, да и мама твоя, наверное, тоже, закажи…

— О нет, милый, — перебила я со смешком и бодро потрусила к спальне, подумав, что больше и палец о палец не ударю, чтобы что-то сделать лично для него. — Закажи сам, пожалуйста, на своё предпочтение.

***

— Тише-тише, папина принцесса, — мягкий голос Вадима, переполненный теплом и заботой, заполнил комнату.

Он укачивал малютку на руках, а затем стал напевать глупую песенку про зайку, которую сочинил сам, когда родился Илья.

Я застыла у гладильной доски. Собиралась её собрать, ведь не желала больше гладить его вещи. К тому же домой он вернулся в идеально выглядящей рубашке. Кажется, и эту мою задачу кто-то с лёгкостью выполнял.

Я не моргая смотрела, как сильные руки бережно поддерживали маленькую спинку дочери. Как его щека прижалась к её пушистой макушке. В этом я не видела ни капли фальши. Вадим обожал наших детей. Искренне. Безоговорочно. Чего не скажешь обо мне.

Как один человек мог быть одновременно таким нежным и заботливым, и таким жестоким и циничным?

Ужин прошел сносно, в основном Вадим болтал с мамой, а я возилась с Оленькой, потом пошла укладывать Илью и вот мы здесь.

Вадим уложил уснувшую дочь, заботливо накрыл её одеялком и обернулся ко мне. В его глазах сейчас как ни странно отражалась привычная и хорошо знакомая мне мягкость. Вот только теперь я знала, что за ней скрывалось. Презрение. Он меня не ценил, не уважал, а просто презирал и видел жалкую, никчёмную дуру. Его любовь сводилась к терпению.

— Брось, — буркнул он, — не гладь сегодня ничего.

— И не собиралась, — просто ответила я и потянулась, чтобы сложить доску.

Сил не хватило, но Вадим тут же оказался рядом, помог и убрал чёртову доску. Между нами почти не оказалось расстояния. В нос ударил родной аромат его геля для душа, который когда-то сводил меня с ума. Но сейчас вызвал только приступ отвращения и желания отстраниться. Что я и сделала, когда он протянул руки, видимо чтобы обнять.

— Манюнь…

Меня передёрнуло от этого обращения. Такого ласкового и особенного, он называл меня так с самого начала отношений. Это ломало, продолжало ломать меня изнутри. Ведь если он меня и любил, то это осталось в прошлом, а сейчас он просто меня добивал.

— Пожалуйста, не называй меня так, — выдохнула я и голос дрогнул, и в этот раз я не удержалась и надломлено попросила: — И не трогай меня больше никогда.

Его руки замерли, а потом медленно опустились. Мгновение он молча смотрел на меня, а затем моргнул.

— Почему? — всё же спросил Вадим нерешительно.

Сейчас он не злился, не насмехался. А похоже… растерялся? Как будто только сейчас он понял, что всё серьёзно и что уже никогда не будет, как раньше. Я села на кровать, подтянула одеяло до подбородка.

— Потому что ты убил свою Манюню, — бесцветно ответила я и откинулась на кровать, закрыв глаза. — Спокойной ночи, Вадим. Я не хочу тревожить маму, но как только она уедет, мы будем спать в разных комнатах.

— Ты решила, что вычесть из нашего брака не только секс, но и любые тактильные прикосновения хорошая идея? — возмутился Вадим и сел на край кровати, легко дёрнув одеяло, я не пошевелилась. — Тебе самой обнимашки нужны, ты же постоянно липла с этим.

Липла. Боже. Когда же он перестанет так метко попадать лезвием в сердце? Я сглотнула, и перевернулась на бок.

— Теперь мне от тебя ничего не нужно.

— Перестань, — тихо выдохнул он, впервые за весь день без бархата и металла, только с усталостью. — Я… Может перегнул. Наговорил лишнего. Маш, ну что это меняет?

Его пальцы коснулись волос и стали нежно перебирать мои пряди.

— Я разозлился, что ты без предупреждения явилась. Ну я, правда, люблю тебя. Возможно, не так как тебе это бы хотелось, но… Как умею. И ты, не совсем такая какой я бы хотел тебя видеть, но я же понимаю, что наши ожидания не всегда совпадают с реальностью. Я принимаю тебя такой, какая ты есть, неужели ты не можешь поступить так же?