Измена. Шанс найти себя

Глава 10

Я расширила глаза, которые мгновенно наполнились слезами. Лучше бы он накричал. Так в тысячу раз больнее от его непробиваемого спокойствия, как будто я не стоила даже того, чтобы повысить голос. Колени подкосились и я прислонилась к столу, чтобы устоять на ногах, пока Вадим шагнул к холодильнику.

Правда, чёрт возьми! Что я сделала за эти годы? Гладила, готовила, рожала. Мир сузился до детской и кухни. Я забыла, как думать о чём-то вне дома, как решать, как бороться. Доверилась полностью человеку, который этого не стоил. Глупо поверила в сказку. Лучше поздно, чем никогда. Сдаться, значит признать, что он прав насчёт меня, а этого не будет. Не будет!

Собралась выпалить ещё что-то яростное, пока он глотал воду из пластиковой бутылки.

Как вдруг между нами возникла женская фигура. Похоже из-за моих воплей мы не услышали, как хлопнула входная дверь. Пропустили появление свекрови.

Тёть Таня обычно сразу любившая обнимать сына, в этот раз перед ним застыла со скрещенными на груди руками. На её обычно невозмутимом, строгом лице читалось… возмущение? Нет, не то. Похоже даже на гнев. При том направленный не на меня.

— Я всё слышала, — выплюнула она, её палец с острым маникюром ткнул его в грудь. — Тебе как совести хватило такие слова говорить про свою жену, и мать твоих детей? Мы с отцом тебя этому учили?!

Я изумлённо застыла, не веря своим ушам. Медленно вытерла щёки от слёз. Его мать… вступалась за меня?

— Мам, не вмешивайся, — равнодушно ответил Вадим. — Это наша жизнь. Наша семья. Мы разберёмся сами.

— Слышала я как ты «разбираешься»! Изменяешь, а потом ещё и унижаешь? Ты мужик или тряпка? Где твоё уважение к собственному выбору?

— Ой, давно ты сама её уважать начала? Кто меня отговаривал со словами: девка из деревни, без рода, без племени, её только деньги и квартира в столице интересует?

Это для меня новостью не было, что-то подобное я подозревала, но вот то, что тёть Таня не поддержала сына в этот раз удивительно. И приятно чего уж таить.

— Но ты же не послушал! Выбрал! Да и я не права была! Не важно откуда Машка, но верная, хозяйственная и экономная оказалась! Всю себя тебе отдала, детей родила, дом ведёт, а ты ей за это «спасибо» и изменяешь?

Я слушала, онемев. Её слова казались такими старомодными, но кричащие абсолютно правдой. Мне прямо захотелось подойти её и обнять!

— Вы, что ругаетесь? — вдруг раздался у двери надломленный детский голосок Ильи.

Малыш замер в дверном проёме, и испуганно взирал на всех нас поочерёдно. Пока мы раздраженно переглянулись с Вадимом, первой отошла тёть Таня.

— Илюша! Ты же знаешь бабушка громкая, разбудили тебя?

— Нет, я проснулся от плача Оли, хотел водички попить, а тут вы…

Я тут же дёрнулась к нашей комнате, к малышке. Так увлеклись драмой, что совершенно забыли о наличии детей в доме! Я чмокнула в макушку Илью, проходя мимо, и обратилась к свекрови:

— Приготовите ему завтрак, пожалуйста?

— Конечно, чего спрашиваешь. Илюш, иди сюда.

— Я сам, — Вадим раздраженно отобрал у матери кастрюльку для каши и пробормотал подошедшему к нему Илье. — Мы не ругались, сын, всё хорошо. Что тебе добавить: бананы или?...

Дальше я не услышала, потому что ушла. В комнате Оля уже вовсю вопила, а мама пыталась её успокоить. Я со вздохом забрала дочь. Она прижалась ко мне, тут же затихнув, но продолжила еле слышно вздрагивать. Видимо давно плакала, и от этого накрыло чувство вины. Если бы я не начала этот разговор… Всё равно ничего не добилась.

— Маш, ну ты собираешься успокоиться? — тихо спросила мама, застыв у двери на выход. — Или ты хочешь разрушить семью?

Я?! Я хочу разрушить семью?! Это я то! А ничего, что это он изменял, а ещё и унижал! Это он взял и разрушил всё хорошее, что между нами было! Разбил, растоптал и сжёг ещё напоследок! Это рвалось отчаянным криком изнутри. Обида заклокотала в груди вместе с раздражением. Родная мать тоже считала меня истеричкой. Я не стала ничего отвечать, чтобы этого в очередной раз не подтвердить. Мама недовольно поджала губы и вышла из комнаты.

Дверь осталась приоткрыта, из кухни доносились приглушённые голоса: ворчливый бубнёж свекрови, сдержанные реплики Вадима и ответы Ильи.

Малышка наконец окончательно успокоилась и я тоже двинулась к кухне. Как бы мне хотелось просто взять детей и сбежать, но сейчас это являлось непозволительной роскошью. Ничего, я ещё чуть-чуть потерплю… и обязательно придумаю, что делать! Должен быть способ как освободить себя от этого ставшего совершенно ненавистным брака.

Вадим ушёл с Ильёй в гостиную, наверное, играть в приставку. Мама скорее всего пошла в душ, на кухне сидела только свекровь. Она подняла взгляд, перестав мешать сахар в кружке с чаем. Я подала ей Оленьку в протянутые руки.

— Привет, принцесса, как твои дела?

Я отвернулась, принявшись заниматься молочной кашкой. Когда же я села напротив тёть Тани, она посмотрела на меня без тепла, и всё же мне показалось, что с сочувствием.

— Слишком мягкая ты, что он распоясался.

— Ну, конечно, я виновата, кто же ещё, — тихо отозвалась я, начав кормить Оленьку, удобно усевшуюся на коленях свекрови.

— Такого я не говорила, — фыркнула она.

— В любом случае спасибо, что вступились.

— Я не за тебя вступилась, а за порядок и честность. Семья — это не только любовь, но и дисциплина.

— Скажите, — начала нерешительно я, пытаясь подобрать правильные слова для крутящего в голове вопроса.

— Он не даст тебе развод. Сказала бы я что дело в детях, но это не так, я не понимаю, что произошло, но мы обе знаем, что он любит тебя.

— Маша, какой развод? — послышался голос моей мамы.

Я закатила глаза, тёть Таня смерила её высокомерным взглядом и протянула тарелку из под эклеров, которыми видимо позавтракала.

— Пожалуйста?..

— Да, конечно, давайте.

Мне стало тошно от того насколько мама покладиста, и я вздохнула.