Измена. Шоколад с привкусом горечи.

Глава 7

Старый центр города всегда казался мне застывшей декорацией к фильму, который давно сняли с проката. Здесь время не бежало, а лениво текло, запутываясь в кованых решетках балконов и оседая пылью на лепнине обветшалых фасадов. После сверкающего хромом и стеклом района, где располагались наши флагманские кофейни, эти переулки ощущались как иная реальность. Реальность, где нет места приторным улыбкам и фальшивому глянцу.

Я припарковала «Мерседес» в двух кварталах от нужного адреса. После «встречи с флористами», на которой я битых сорок минут кивала дизайнеру, обсуждая высоту цветочных арок для банкета, мне хотелось смыть с себя этот липкий налет притворства. Я видела свое отражение в витрине антикварной лавки: дорогая сумка, безупречный макияж, взгляд — холодный и колючий. Ксения Некрасова, «шоколадная королева». Манекен, внутри которого медленно разгорался пожар.

Адрес, присланный Валерием, привел меня к неприметному зданию с тяжелой дубовой дверью. Никаких вывесок, только латунная кнопка звонка, стертая до блеска тысячами пальцев.

— Ксения Александровна? Проходите, вас ждут, — голос из интеркома был сухим, почти механическим.

Лестница вела на третий этаж. Ступени под ногами не скрипели — они были каменными, стертыми по центру за десятилетия. В воздухе стоял запах старой бумаги, озона от работающей техники и очень крепкого, почти горького кофе.

Офис Валерия Белова оказался не похож на лощеный аквариум Алексея. Здесь не было панорамных окон и минималистичной мебели. Стеллажи от пола до потолка, забитые папками, несколько мощных мониторов и массивный стол, заваленный распечатками. Валерий стоял у огромной маркерной доски. Он был без пиджака, рукава белоснежной сорочки закатаны до локтей, открывая сильные предплечья.

— Вы вовремя, — произнес он, не оборачиваясь. — Присаживайтесь. Кофе?

— Черный. Без сахара, — я опустилась в глубокое кожаное кресло. Оно не пахло магазинной новизной, оно пахло историей.

Валерий обернулся. В его глазах не было вчерашней утренней осторожности. Теперь там горел жесткий, профессиональный азарт. Он поставил передо мной чашку с густым напитком и положил на стол увесистую папку.

— Я изучил вашу флешку. И еще кое-что, чего ваш муж не рассчитывал увидеть в руках посторонних, — Белов сел напротив, сцепив пальцы в замок. — Скажите, Ксения, вы когда-нибудь слышали о «полом шоколаде»?

Я кивнула, не понимая, к чему он клонит.
— Конечно. Это технология производства фигурок. Тонкая оболочка, внутри — воздух.

— Вот именно, — Валерий усмехнулся, и эта улыбка была похожа на оскал. — Ваш муж превратил «Некрасов и Ко» в гигантского полого зайца. Снаружи — блестящая фольга, репутация, юбилейные банкеты. Внутри — пустота и долги.

Он разложил передо мной серию графиков. Красные линии на них круто пикировали вниз.

— Алексей методично обескровливал компанию последний год. Деньги уходили на ООО «Ирис» под видом оплаты мифических услуг. Но это верхушка айсберга. Основной удар он планировал нанести в этот понедельник. Сразу после того, как вы, в лучах славы и под брызги шампанского, подпишете бумаги о «реструктуризации».

Я смотрела на цифры, и они расплывались у меня перед глазами. Миллионы. Десятки миллионов рублей. Деньги, которые мы откладывали на обновление оборудования. Деньги, которые должны были пойти на премии людям, работавшим с нами десятилетиями.

— Он брал кредиты под личные поручительства, Ксения, — голос Валерия стал тише, но жестче. — Под ваши поручительства. Он подсовывал вам документы среди бумаг по юбилею, или просто подделывал подпись. Я нашел три договора, где ваша фамилия выведена рукой Алексея. К понедельнику «Некрасов и Ко» официально станет банкротом. Долги лягут на вас. А все активы — оборудование, торговая марка, договоры аренды — перейдут к фирме Ирины Вотяковой за бесценок.

Я почувствовала, как по спине пополз ледяной холод. Воздух в кабинете стал густым, словно я находилась в чане с остывающим шоколадом. Двадцать пять лет. Каждое утро я вставала с мыслью о том, как сделать наш бренд лучше. Как сохранить качество. Как защитить наследие моих родителей. А человек, который спал со мной в одной постели, в это время затягивал петлю на моей шее.

— Он хотел не просто уйти, — прошептала я, глядя в чашку с кофе. — Он хотел оставить меня в руинах.

— Он хотел оставить вас преступницей, — поправил Валерий. — Преднамеренное банкротство — это уголовная статья. Он планировал отправить вас в санаторий не для того, чтобы вы отдохнули. Он хотел, чтобы в момент краха вы были официально признаны недееспособной или нестабильной. Чтобы все финансовые махинации списали на ваше «болезненное состояние».

У меня закружилась голова. Стены кабинета качнулись, а пол под ногами превратился в зыбкое болото. Всё, во что я верила, чем жила, оказалось декорацией. Мой муж, мой сын, мой дом… Вся моя жизнь была театром для одного зрителя — Алексея, который в финале собирался сжечь сцену вместе с актрисой.

Я почувствовала, что теряю равновесие. Пальцы вцепились в подлокотники кресла, костяшки побелели. Перед глазами поплыли темные пятна.

— Дышите, Ксения. Смотрите на меня, — голос Валерия прозвучал откуда-то издалека.

В следующую секунду я почувствовала на своей ладони его руку. Она была огромной, горячей и очень твердой. Его пальцы, чуть шероховатые, крепко сжали мою кисть, прижимая её к столу. Этот жест не был нежным — это был жест спасателя, который хватает тонущего за шиворот.

Я подняла взгляд. Валерий смотрел на меня в упор. В его серых глазах не было жалости — только спокойная, первобытная сила. Его прикосновение стало тем самым якорем, который удержал меня от падения в бездну. Впервые за эти бесконечные два дня я почувствовала, что я не одна. Что в этом мире теней и цифр есть кто-то, кто не боится этой грязи.

— Я здесь, — негромко произнес он. — Мы вернем им каждый удар. Вы слышите меня?

Я медленно кивнула, делая глубокий вдох. Тепло его руки просачивалось сквозь мою кожу, согревая застывшую кровь. Я не спешила отнимать ладонь. В этот момент мне было плевать на приличия и дистанцию. Мне просто нужно было чувствовать, что я еще жива.