Измена. Шоколад с привкусом горечи.

Глава 9

Гравий под колесами «мерседеса» хрустел так привычно, словно этот звук все еще мог гарантировать покой и стабильность. Я заглушила мотор и несколько минут просто сидела в тишине, вглядываясь в освещенные окна нашего особняка. Огромный дом, который мы с Алексеем строили как крепость, сегодня казался мне нарядным склепом. Снаружи — безупречный фасад, увитый плющом и подсвеченный дизайнерскими лампами. Внутри — пустота, замаскированная под семейный уют.

Я коснулась сумки, лежащей на соседнем сиденье. Там, в потайном отделении, покоилась папка, которую мне передал Валерий Белов. Сухие цифры, графики вывода активов, копии поддельных документов. Мой приговор и мое оружие.

Войдя в холл, я первым делом наткнулась на два новых чемодана из дорогой темной кожи, примостившихся у гардеробной.

— О, Ксюш, ты уже здесь! — Алексей вышел мне навстречу, вытирая руки полотенцем. На нем был фартук поверх дорогой сорочки — образ «идеального мужа, готовящего ужин», который он так любил эксплуатировать. — А я вот решил нас побаловать. Утка в апельсиновом соусе, всё как ты любишь.

Я скользнула взглядом по чемоданам.
— Новые?

— А, это… — он небрежно махнул рукой, и в этом жесте было слишком много фальшивой легкости. — Взял Ромке в подарок на день рождения. Присмотрел в бутике, не смог пройти мимо. Качественная вещь, на века. И себе один прихватил — старый-то совсем развалился, а нам скоро в отпуск, помнишь?

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё стягивается в тугой узел. Я знала правду. Эти чемоданы не для Ромки. Они для рейса в понедельник. Для новой жизни в Сингапуре, где не будет места «старой жене» и «балласту».

— Очень предусмотрительно, Леша, — тихо сказала я, проходя мимо него. — Пойду переоденусь к ужину.

В спальне я первым делом спрятала папку Валерия в сейф, замаскированный под полку с моими кулинарными книгами. Алексей никогда туда не заглядывал — он презирал мои записи, считая их «пыльным архивом».

Ужин напоминал плохую театральную постановку. На столе горели свечи, аромат утки наполнял столовую, Алексей разливал по бокалам тяжелое красное вино.

— За нас, — произнес он, глядя мне прямо в глаза с такой нежностью, что если бы я не видела его переписку, я бы снова расплакалась от счастья. — За двадцать пять лет, которые пролетели как один день. За завтрашний триумф, Ксюша. Ты заслужила этот праздник больше всех.

Я пригубила вино. Оно казалось терпким и горьким, как кровь.
— Ты так уверен, что завтра будет триумф?

— А как иначе? — он рассмеялся, и этот смех, обычно такой открытый и обаятельный, теперь резал мой слух. — Весь город соберется. Все партнеры, пресса. Завтра мы официально перевернем страницу и начнем новый этап. Кстати, дорогая, ты не забыла? Завтра перед тортом нужно будет подписать те бумаги по реструктуризации фонда. Чистая формальность, но юристы настаивают, чтобы дата совпала с юбилеем. Магия цифр, сама понимаешь.

Я посмотрела на его руки. Ухоженные пальцы, на которых поблескивало обручальное кольцо. Этими пальцами он подделывал мою подпись на залоге особняка.

— Я помню, Леша. Магия цифр. Это важно.

Саша сидела напротив, почти не притрагиваясь к еде. Она была бледной, её взгляд то и дело возвращался к отцу — она смотрела на него так, словно видела перед собой чужого человека. Роман, напротив, был непривычно возбужден. Он обсуждал с Алексеем детали завтрашней рассадки гостей, вставляя фразы вроде «наш новый уровень» и «пора расширять горизонты». Алексей покровительственно похлопывал сына по плечу.

— Пап, а правда, что завтра ты объявишь о моем назначении вице-президентом в «Ирис»? — спросил Роман, и в его глазах вспыхнул опасный огонь амбиций.

Алексей на секунду замер, метнув быстрый взгляд в мою сторону.
— Всему свое время, сын. Завтра будет много сюрпризов.

Саша вдруг достала телефон.
— Мам, посмотри, какую прическу мне предлагает стилист на завтра. Тебе нравится?

Она подошла ко мне и наклонилась, якобы показывая экран. Но вместо прически там была открыта страница в социальной сети. Закрытый профиль «Iris_V». На фото, загруженном всего полчаса назад, Ирина Вотякова позировала в зеркале. На ней было вечернее платье, а на шее — то самое изумрудное колье. Зеленые искры камней казались ядовитыми каплями на её коже.

Подпись гласила: «Подарок от моего Короля. Последняя ночь в ожидании чуда. Скоро всё изменится».

Я почувствовала, как по позвоночнику пробежала ледяная судорога. «Последняя ночь». Они даже не скрывались в своем тесном кругу.

Саша сжала моё плечо. Коротко, сильно. Её пальцы словно говорили: «Я рядом. Мы их уничтожим».

— Красивая прическа, Саш, — голос мой не дрогнул. — Тебе очень пойдет.

Ужин закончился. Алексей с Романом ушли в кабинет — «обсудить мужские дела», как выразился муж. Саша ушла к себе, бросив на меня долгий, предостерегающий взгляд.

Я осталась одна. Тишина в доме теперь не успокаивала — она давила. Я ушла в нашу спальню, заперла дверь и достала папку Валерия. Мне нужно было еще раз пройтись по этим цифрам. Мне нужно было впитать эту ненависть, чтобы завтра не оступиться.

Я разложила листы на кровати. Графики, выписки, фамилии подставных лиц.
«Проект Санаторий». План моей госпитализации. Список врачей, которым Алексей уже пообещал «благотворительные взносы» за мой диагноз.

«Ксения Некрасова. Наблюдаются признаки параноидального бреда, депрессивное состояние, неспособность принимать адекватные решения…»

Я читала это и чувствовала, как во мне закипает холодная лава. Они хотели превратить меня в овощ. Лишить голоса. Лишить права видеть детей.

Вдруг в дверь громко, требовательно постучали. Я едва успела сгрести бумаги в кучу и накрыть их декоративной подушкой, прежде чем щелкнул замок. Я забыла, что у Алексея есть дубликат ключа.

Но в комнату вошел не Алексей.

Это был Роман.

Сын стоял на пороге, его лицо было багровым от гнева, а глаза горели непонятной яростью. Он тяжело дышал, сжимая кулаки.