Измена. Сладкий яд

Глава 2. Конфеты

ГЛАВА 2. Конфеты

Все четыре письма были от Марии Фёдоровны. Письма были короткие, эмоциональные и малосодержательные.

В первом речь шла об их неожиданной черноморской встрече на туристическом лайнере «Шота Руставели», одном из символов советской мечты о свободе. Туда мог попасть далеко не каждый строитель коммунизма, если такие ещё оставались в 1982 году. Значит, Олег был преуспевающим архитектором.

В конверт была вложена цветная фотография Марии Фёдоровны в отдельном купальнике. Она стояла на палубе, в одной руке у нее была соломенная шляпа с полями, второй она держалась за поручень. Подписано письмо было так: «целую, твоя Мурка».

Второе датировалось тем же месяцем, но через год, то есть августом 1983 года. Мария Фёдоровна писала, что скучает, преподает в институте архитектуру парков культуры и отдыха, съездила с мужем по партийной линии в Финляндию, и о том, что будет в Москве на «Съезде», каком не уточнялось, и сможет встретиться с Олегом.

Какой медленный темп, однако. Не очень похоже на пылкие чувства, тогда на что?

Третье Вале показалось любопытным. После того, как Мария Фёдоровна написала привычные слова приветствия, последовало странное предложение: «Похвали Мурку - она молодец. Он больше не помешает. Лапу оставляю себе». Дальше следовали описания красот Праги и её покупок в Чехословакии.

Получалось, что Мария Фёдоровна что-то сделала такое, за что отчитывалась перед Олегом. Что-то связанное с «лапой», то есть с тем самым кольцом, которое она просила в черновике своего завещания отвезти в Москву и передать сыну Олега.

Так кто же «больше не помешает»? Муж? С лапой было понятно – это про кольцо.

Четвёртое письмо датировалось 1997 годом. Там были сплошные пожелания здоровья и обещания приехать в Москву повидаться. Видимо, Олег чем-то болел, и похоже, чем-то серьёзным.

Валя отложила папку с письмами и позвала горничную.

- Слушаю, Валентина Егоровна, - Василиса появилась в дверном проёме меньше чем через минуту. Руки по швам.

- Соберите книги из этих двух шкафов в коробки и надпишите, какие книги из какого шкафа. Левый шкаф номер один, правый номер два. Потом я попрошу Николая их вынести в подвал, - сухо распорядилась Валя, забрала со стола папку с письмами и вышла из кабинета.

Зачем Стасу понадобился ремонт и замена вполне приличной мебели? Как будто он вообще в этом кабинете работает? Он работает в офисе. Что-то собрался менять. И что делать с Леной Осиповой? Сказать Игорю или пока не говорить? То есть спросить в лоб Стаса, куда дальше путь держит наш семейный корабль? Дети выросли, ответственность стала другой.

Она чувствовала не ревность даже, а обиду. В этой обиде было много чего намешано, за двадцать-то лет брака. А самое главное, там были её жертвы, которые она безжалостно приносила ради брака и своей стабильности, неужели они были напрасными? Её профессия, её бизнес, её молодость, её верность.

Стас вернулся из офиса в привычное время в хорошем настроении. Даже купил по дороге коробочку шоколадных конфет в её любимом магазинчике, где было своё производство по бельгийским рецептам.

Сладкие, как ложь.

И не скажешь, что живёт с двумя бабами одновременно, ишь как приспособился.

- Справляешься в кабинете?

Они сидели в саду под навесом на мягких диванах и пили сухое белое вино. Валя не пила, просто периодически подносила бокал к носу и вдыхала пары пино-гриджио.

- Скажи, твой отец в каком году умер?

- Э… дай подумать… в 1997, кажется. От рака крови. Лейкемия. Мне было восемнадцать. Я только что поступил в институт. Да, точно, я был на первом курсе.

Валя думала о том, что если бы не знала наверняка, никогда бы не догадалась, что у него любовница. Способен ли он на чувства вообще? Разве так выглядит влюблённый мужчина?

- Долго болел?

- Мама говорила, что сгорел, как свеча за три месяца. Я с ними тогда уже не жил. Мне тётка однушку подарила в Текстильщиках, и я переехал. Ему было шестьдесят лет всего. Я поздний.

Вечер закончился каким-то фильмом, Валя пошла спать раньше, не дожидаясь финала. «Не заразиться бы от Лены Осиповой какой вагинальной заразой, даже если он пользуется резинками».

Мысли о Лене Осиповой не отпускали.

«То есть я строила двадцать лет свою жизнь, год за годом забиралась к своему благополучию, растила двоих парней, следила за домом, терпела капризы мужа, помогала ему в делах, разрешила продать свой магазин и свой бизнес, чтобы вернуть его грёбаные долги и выкупить акции, не работала ни дня после института из-за семьи и потеряла квалификацию, и тут появляется Лена, жена партнёра, молодая и жизнерадостная из богатой семьи, переполненная созидательной энергией, любвеобильная и с прекрасным вкусом. Да чтоб ты горела в Аду, Лена Осипова!»

Валя сняла шёлковый халатик, оставшись в тоненькой ночнушке, нырнула под лёгкое одеяло. Спасть не хотелось. Взяла в руки телефон.

Набрала «Борджиа».

«У семьи Борджиа был свой изощрённый способ устранять неугодных – кольца с секретным ядом по фамильной рецептуре. Родриго Борджиа устранял врагов, соперников и просто неугодных с помощью яда, который всегда носил с собой в специальных украшениях с потайными отделениями…

… Существовал ещё один перстень, украшенный львиной лапкой с подходящим названием «Коготь льва». Внутри оного находилась гравировка, гласящая: «Выполни свой долг, чего бы это тебе ни стоило». Он также содержал яд, который можно было подсыпать в вино, но вдобавок к этому, концы коготков «лапки» перстня, при определённом повороте его части, сообщались с ядом и могли нанести отравленную царапину, например, при рукопожатии…»

- Отличный фильм, - Стас зашёл в спальню, содрал с себя всю одежду и голый забрался в постель.

Дорогие друзья!

Познакомиться с первым сезоном литресиала «Арбатские переулки» можно здесь

https://litnet.com/shrt/gnya часть 1