Измена. Снова сделаю своей

Глава 4

— Н-ненавижу! — мой громкий дрожащий шёпот звучал в моих собственных ушах тревожным набатом.

Жаров скорее в могилу меня сведёт, чем откажется от моего вечного унижения и своей мести. Он сам убедил меня в том, что я намеренно лишилась ребёнка. Что я едва ли не спровоцировала тот выкидыш. Только бы я оставалась в его глазах виноватой!

— разве не понимаешь, почему он тебя так изводит? — сказал мне отец, когда я наведалась в его больничную палату после очередного сердечного приступа.

Я старалась не спорить с ним, ничего не возражать, только бы ему не сделалось хуже. Тогда я не знала, что это предпоследний наш с ним разговор. Что скоро папы не станет — сердце сдаст окончательно, и я останусь совершенно одна, а вокруг меня — кровожадные волки. И они станут ещё кровожаднее, как только огласят папину последнюю волю.

Я даже зажмурилась, не желая вспоминать, что тогда разразилось.

— Понимаю, конечно, — ответила я отцу. — Он меня ненавидит за то, что вынужден был жениться на мне.

— Не-е-е-т, — усмехнулся отец. — он ненавидит тебя за то, что ты ему небезразлична. И с каждым днём он это всё сильнее осознаёт.

Большей чуши я в своей жизни не слышала, но заблуждения отца легко было понять. Во-первых, он как мог отгонял от себя мысли о том, что совершил ошибку, добиваясь для меня вот таких гарантий безопасности. А во-вторых, сознание у него тогда уже помутилось. Н ее мог адекватно воспринимать реальность. И он к тому же не знал, как мне жилось в роли супруги Глеба Жарова. Как мне жилось с его семьёй. Единственным плюсом для меня в итоге стало то, что люди, собиравшиеся разобраться с отцом, до меня не доберутся — в качестве жены нынешнего главы влиятельного семейства я им не по зубам.

Сейчас мне уже начинало казаться, что я ничего не теряю, если утрачу этот статус. Но после смерти отца и оглашения завещания уже Жаров не мог позволить себе меня отпустить.

— Ненавижу, — снова прошептала я, врываясь в супружескую спальню. — Ненавижу вас всех и ваши интриги!

Отец, ты не имел права так со мной поступать. Вымощенная твоими благими намерениями дорожка привела меня в ожидаемый ад.

Размазав по лицу горячие слёзы, я огляделась, будто впервые очутилась в этой комнате.

— Нет, — выдохнула. — Нет, я не буду это терпеть. Пусть уж лучше убьют!

Бросилась к гардеробу, отодвинула зеркальную створку и выкатила оттуда чемодан.

Соберу самое важное и съеду. Куда угодно, только бы не видеть никого из Жаровых и тех, кто им прислуживал.

В голове шумело, мысли путались и скакали с одного унизительного воспоминания к другому. И это только укрепляло мою уверенность в том, что другого выбора у меня нет и не будет. Я дошла до той самой черты, за которой простых решений быть не могло.

— А чем это ты занята? — резанул мне по нервам исполненный ехидного удивления голос.

Я вскинула голову и уставилась в бледное узкое лицо своей ненавистницы. Хищный взгляд тёмно-серых глаз перебегал с меня на раскрытый чемодан.

— Ирина Валерьевна, оставьте меня в покое, — потребовала я и вернулась к сборам. — Я не обязана ни в чём вам отчитываться.

Даже и не припомню, когда позволяла себе говорить с ней в подобном тоне. Свекровь тоже, кажется, не могла бы припомнить, потому что я услышала, как она удивлённо фыркнула, мол, ну вы на неё посмотрите!

— Полина, на кого рассчитан этот дешёвый спектакль? Тебя так расстроила интрижка моего сына, что ты закатываешь истерику и собираешь вещички? Ты можешь так не стараться. Тебе прекрасно известно, сколько бы он ни развлекался на стороне, от тебя он никуда не уйдёт. Ваш брак…

— Наш брак и есть дешёвый спектакль! — рявкнула я, отбросив последние колебания. — И мне надоело в нём кривляться! Мне наш брак слишком многого стоил!

— Господи-боже, — усмехнулась свекровь. — А что ты из себя эталонную страдалицу строишь? Ты как будто чем-то жертвовала, когда согласилась на это брак!

— Я на него согласилась, потому что дурой была! И мне слишком много времени понадобилось на то, чтобы наконец поумнеть!

— Поумнеть и сдохнуть? — бросила Жарова. — Стоит только слухам о вашем разводе расползтись, как до тебя сразу доберутся! И что потом будут говорить о Глебе? Особенно те, кто действительно разбирается в ситуации!

— Мне откровенно плевать, что будут о нём говорить! — мой голос сочился презрением. — Но только не пытайтесь внушить мне, будто вы печётесь о репутации собственного сына или уж тем более о моём благополучии! Вас волнует только одно — если я настою на разводе, по завещанию, соглашение отца о передаче земли, на которой вы отгрохали свой завод, аннулируется! Вот и все ваши заботы!

— Раз тебе хватает ума понимать это, — ледяным тоном заявила свекровь. — То должно хватить ума понимать, что тебе никуда из этого брака не деться. Но ты не можешь требовать от Глеба хранить тебе верность после того, что ты натворила! Он имеет право на то, чтобы отвлечься от кошмара, в который ты превратила его жизнь!

— Да как вы смеете меня упрекать…

— Врачи предупреждали, чтобы ты себя поберегла! — перебила меня свекровь, и в её голосе звучало откровенное бешенство. — Но ты же пыталась всем доказать свою независимость! Тебе же не терпелось напомнить, что твой собственный муж тебе не указ! И вот чего ты добилась! Интрижки Глеба — твоя вина. Поэтому подбери сопли, разбери чемодан и будь ему послушной женой! Ничего больше от тебя и не требуется!