Измена. Снова сделаю своей

Глава 8

— А раз понятно, — сверкнула глазами жена, — значит, ты выполнишь моё требование и не допустишь того, чтобы эта женщина тут появлялась!

— Ох уж эта женская логика, — с притворной снисходительностью усмехнулся Жаров, с нескрываемым удовольствием рассматривая её раскрасневшееся от гнева лицо.

У его супруги была скверная привычка порой замыкаться в себе и всячески прятать свои эмоции под маской мнимой едва ли не безмятежности. Хотя внутри всё могло ходить ходуном.

В те счастливые несколько месяцев, когда он позволил себе поверить в чудо и вообразил, что счастливый брак — это реальность, а не нечто из области недостижимых фантазий, он не раз говорил Полине, что ей не нужно так себя ограничивать. Что искренность — это то, что он всегда ценил в ней больше всего.

Откуда же ему было знать, что её искренность имела чётко очерченные границы, а если его супруга и хранила верность, так это тем обещаниям, что дала собственному отцу. Все остальные были для неё врагами и потенциальными обидчиками.

— То, что я понял суть твоих претензий, ничего иного автоматически не значит, — пояснил он сказанное. — Но женщины частенько совершают эту ошибку — воображают, что понимают мужчин лучше них самих.

— Когда мы говорим о мужчинах, речь не о тебе, — бросила она с презрением. — Настоящий мужчина никогда бы не допустил того, что его супругу унижает какая-то посторонняя дрянь, даже если эта дрянь училась в Оксфорде и мастерски раздвигает перед женатым мужиком свои ноги!

Глеб не сдержался и хмыкнул. А он-то уже стал забывать, что у его супруги острый язык, и она порой даст фору любому спорщику.

— Ты какие-то угрозы упомянула, — с наверняка раздражавшим её спокойствием проговорил Глеб и поправил полотенце, прикрывавшее его наготу. — Чем она тебе угрожала?

Полина перевела дыхание и бросила на него исполненный подозрения взгляд. Гадает, всерьёз он спрашивает или просто готовит почву для очередного издевательского выпада.

— Она заявила, что прибрала тебя к рукам. И скоро приберёт к рукам и этот дом, и всё, что у меня есть. Наверное, думает, что я какими-то несметными богатствами обладаю.

— По завещанию твоего хитрого папаши, так и выходит.

— Не смей моего отца сюда вмешивать! — пригрозила она. — Мне надоело тебе повторять, то я ничего не знала об условиях его завещания! Он не ставил меня в известность даже о том, что оно вообще существует! Я думала, они с твоим отцом всё решили ещё когда он вам порог оббивал со своей позорной просьбой!

— Такой уж и позорной? — хмыкнул Глеб, сделав шаг ей навстречу. — Я понимаю, что это неприятно признавать перед другими, но себе-то незачем врать? Ты была счастлива выскочить за меня замуж. Потому что я давно тебе нравился. Я это знаю, Полина.

Она вспыхнула моментально. И если прежде у неё алели только скулы, то сейчас краской залило всё лицо и даже шею.

— Ты слишком много о себе воображаешь! Я была ещё совсем девчонкой! Безмозглой и наивной!

— Да брось! — с внезапной злостью оборвал он её отрицание. — Двадцать два года — это уже далеко не девчонка! Хватит пытаться оправдать то, что в оправдании не нуждается. Хоть раз прояви смелость! Мне несложно признать, что между нами были чувства. Были. Ровно до тех пор, пока по твоей вине не случилось то, что случилось! До тех пор, пока ты мне не напомнила о том, чем на самом деле был наш брак! За что, кстати, я всё-таки должен тебя поблагодарить. Иначе так бы и воображал, что между нами всё было по-настоящему. Но, видимо, настоящим меня принимает только Эльвира.

— О да-а-а-а! — с издёвкой рассмеялась Полина, но голос её так дрожал, что это можно было принять за рыдания. — Вот уж с Эльвирой вы действительно два сапога пара! Она тебе подходит как никто! Два бессердечных ч-чудовища, которым нет никакого дела до остальных!

— Сколько же в тебе ревности, — хмыкнул Глеб и сделал ещё один шаг по направлению к ней.

Он пытался сократить расстояние неосознанно, словно чувствовал, что терял контроль над ситуацией и разговором. Или опасался, что сейчас она развернётся и умчится куда-то, на эмоциях сорвётся с лестницы и сломает себе шею. Один раз она уже поступила неосмотрительно — и чем это всё закончилось...

От воспоминания с левой стороны грудной клетки до сих пор ныло. Он помнил скорбные лица врачей, он помнил её собственные слёзы. Он помнил…

— Не приближайся ко мне! — её шипение выдернуло его из тяжёлых воспоминаний.

Но вот бурлившую кровь угомонить не могло. Её сопротивление всегда будило в нём что-то животное, легко бравшее верх над разумом. Умением вызвать в нём такую реакцию ни одна женщина в его жизни, кроме супруги, ещё не могла. Даже Эльвира.

— Ты в последнее время слишком много раздаёшь указаний, — проговорил он и стремительно преодолел оставшееся расстояние между ними.

— Думаешь, этим меня запугаешь? — Полина задрала голову и смотрела ему в глаза без тени страха. — На меня твои методы уже давно не действуют, Жаров!

— Нет? — спросил он почти нежно. — Извини, Полина, но ты должна знать, что с некоторых пор я на слово тебе больше не верю.

Легонько оттолкнув её к стене рядом с дверью, он прижался к ней всем телом и впился в губы по-хозяйски требовательным поцелуем.