Измена. Снова сделаю своей

Глава 10

— Я себя ничем не обязан оправдывать, — прорычал Жаров и выбрался из постели.

Я украдкой следила за тем, как он с нескрываемы раздражением подхватывает с пола полотенце и возвращается в душ.

Он не обязан, а мне оправдать себя было попросту нечем, кроме одного, пусть и очень слабого утешения. Жаров врал и мне, и себе, когда утверждал, что он движим исключительно ненавистью.

Насчёт его чувств ко мне я, к слову, не заблуждалась. Муж действительно меня ненавидел, но его ненависть была с изрядной примесью прочих чувств и эмоций. И он с ними ничего поделать не мог. По крайней мере, пока что.

Появившаяся на горизонте бывшая подружка вполне могла при помощи моей «обожаемой» свекрови вытравить в нём последние остатки сочувствия ко мне, додавить и убедить его в том, что я ничего и никогда не испытывала к нему, кроме жажды заполучить его к себе в постель, а потом и в мужья. Исключительно потому что он красив, богат и влиятелен. Но дальше меркантильных и сугубо физических мотивов меня к нему ничего, по их представлению, не влекло.
Каждый в этой жизни судит исключительно по себе, вот и всё что я могла на это сказать. Ну и вдобавок в Ирине Валерьевне говорила ревнивая мать, чей сын едва ли не пожертвовал собой ради брака не пойми с кем.

Я перекатилась на бок и свернулась в клубочек, чувствуя отголоски близости с мужем. Зажмурилась, не желая признавать очевидного — я безумно скучала по тем дням до трагедии, когда нам с Глебом удалось поверить друг другу. Когда он понял, что наш брак далеко не просто бездушная сделка. Когда я поняла, что моя влюблённость в него далеко не просто влюблённость.

Как же недолго продлились те счастливые несколько месяцев…

И как легко оказалось их навсегда отравить.

Нет, иногда одной любви мало. Иногда она не в состоянии побороть жестокость окружающих, ложь и чужие попытки разрушить то хрупкое счастье, которое ты пытаешься ото всех защитить

Я всхлипнула, и слёзы покатались из глаз на подушку. Шум воды в душе стих, а спустя несколько минут муж вернулся в спальню. Я невольно съёжилась, надеясь на то, что он больше не тронет меня ни делом, ни словом.

Просто уляжется на совей половине постели и уснёт.

Но я зря переживала. По звукам я поняла, что он полез в гардероб, где какое-то время искал во что переодеться, а спустя несколько минут дверь супружеской спальни открылась и закрылась. Меня окутала глухая, мёртвая тишина.

Супруг таки ушёл ночевать в другую комнату.

Я медленно выпустила воздух из лёгких, полежала пару минут без движения, а потом выползла из постели и тоже отправилась в душ.

Тем не менее проспала я почти шесть полных часов без пробуждений и без сновидений. Сказывалась накопившаяся усталость от стресса.

Когда спустилась к завтраку, ни следа мужа в доме не обнаружила. Наверняка давно в офисе — занят своими важными делами.

Зато, к сожалению, дожидаться того, чтобы куда-нибудь таким же волшебным образом испарилась моя свекровь, не приходилось.

— Ранняя пташка, — язвительно прокомментировала она, когда я вошла в столовую.

Я ни словом её не удостоила. Свернула направо, в кухню, чтобы заварить себе крепчайшего кофе.

— Как спалось? — не отставала она, явно в надежде на то, что увидит мою реакцию.

Но откуда бы ей было знать, как неожиданно закончился мой вчерашний кошмарный вечер? Разве что Эльвира порадовала её тем, что унизила меня своими угрозами на кухне.

— На удивление хорошо, — отозвалась я, засыпая кофе в кружку. — Вы знаете, Ирина Валерьевна, вашей протеже Тумановой, видимо, квалификации пока не хватает.

Я бросила на неё ледяной взгляд и увидела, как вытянулось её лицо.

— Не доработала ваша Эльвира, — пояснила я ровным голосом. — Глеб был в таком отчаянии после её неумелых попыток его впечатлить после долгой разлуки, что меня, своей ненавистной жены, домогался. Ну куда же это годится?