Измена. Снова сделаю своей

Глава 19

— Вы? — из моего горла вырвался хриплый уродливый смешок. — Вы можете мне помочь? Вы вообще в своём уме подобное заявлять?

— Я слышу, как тебе больно, — упрямо проговорила женщина в трубке. — Но одной тебе с этой болью не справиться. Отца больше нет в живых. Кто о тебе позаботится? Семья твоего жестокого мужа? Ты и сама знаешь, что это глупость. В такую глупость верить опасно.

— Хватит, — потребовала я. — Всё. Не звоните мне больше.

— Хорошо. Тогда я позвоню твоему мужу, — заявила она. — Скажу ему, что пыталась до тебя достучаться, но ты не хочешь общаться со мной. Поэтому я буду говорить с ним напрямую.

Меня обдало ледяной волной. Сейчас я не могла бы просчитать, что мне нёс такой поворот, но если какая-то городская сумасшедшая начнёт добиваться разговора с Жаровым, ничем хорошим это не закончится.

Как минимум уже потому, что у Жарова возникнут вопросы ко мне. Я же представить себе не могла, что она вздумает ему наплести. А если она ему заявит, что мы с ней вместе против него что-нибудь замышляем? А Жарову дай только повод гайки закрутить.

— Не смейте, — предупредила я. — Я поставлю мужа в известность о ваших звонках, и вы никогда с ним не свяжетесь. Просто оставьте нас в покое.

— Поля, меня ничто не остановит. Ни блокировка этого номера, ни какие-либо ещё превентивные меры. Неужели ты думаешь, я стала бы добиваться разговора с тобой, совершенно не подготовившись. Просто поначалу решила действовать открыто и честно. Ни к каким манипуляциям и обходным манёврам не прибегать.

— Вы же понимаете, что это угроза?

— Это попытка любыми путями до тебя достучаться, — горячо возразила она. — Поля, я понимаю, что мне нечем себя оправдать, кроме нечеловечески сильного желания увидеть собственную дочь. Но я ставлю на честность. Я не хочу тебе врать. А ещё хочу, чтобы ты услышала — в этом есть выгода и для тебя. Поверь мне. Поверь и позволь протянуть тебе руку помощи. Ты же страдаешь!

Её последняя фраза, произнесённая с искренним надрывом, особенно сильно надавила на мои расшатанные нервы. Если даже во всём остальном она бы мне соврала, последняя фраза была чистой правдой. Откуда бы она на самом деле ни почерпнула обо мне информацию, тут её информаторы были правы.

— Я не буду давить, — донёсся до меня её голос. — Не буду требовать о тебя ответа прямо сейчас. Подумай и ответь мне завтра. Я буду ждать.

И отключилась, оставив меня таращиться в пустоту.

Когда она позвонила мне в первый раз, я не думала, что наступит момент, и я стану по-настоящему тяготиться выбором, что ей ответить. Ещё пять минут назад я точно знала, что это твёрдое «нет». Но она надавила на самое больное место — я страдала в этом браке. Я не знала, куда и как от этих страданий сбежать.

И что хуже всего, поневоле я всё чаще стала возвращаться к мысли о том, что отец поступил со мной жестоко, несправедливо. Мало ли что он считал, когда договаривался о моём браке с Жаровым-старшим! Он видел мою безопасность только так и не иначе, но что если просто пошёл по пути наименьшего сопротивления? Что если этот вопрос всё-таки можно было по-другому решить?

Шмыгнув носом, я сунула телефон в карман и, поплескав в лицо холодной водой, чтобы прийти в себя, спустилась на первый этаж.

Слава богу, на мужа я не наткнулась, и он не добавил моему и без того мрачному настроению новых чёрных красок.

— Полина Дмитриевна, а вы что бледная такая? — дежурившая сегодня на кухне Тамара Степановна отличалась завидным умением на лету подмечать всё самое важное. — Есть хотите? Я тут бутерброды горячие сделала…

Хитренькая. Она знала, что я любила её бутерброды. С одной стороны, вроде бы ничего же особенного — белый хлеб, сыр, ветчина, яйцо, капля орехового соуса и чуточка сливочного масла… Но всё вместе получалось так вкусно, что слюнки текли от одного только воспоминания об этих бутербродах. Тамара Степановна не признавалась, но, кажется, она туда всё-таки добавляла какой-то только ей известный микс специй.

— С удовольствием, — вздохнула я, понимая, что даже сейчас не смогла бы отказаться от возможности перекусить её бутербродами.

— Мигом, — она указала на длинный обеденный стол и поспешила в смежное помещение, где стояла микроволновка, плита, холодильник и прочая техника.

— Тамара Степановна, я можно я вас спрошу?

Поставившая передо мной тарелку с бутербродами домработница кивнула.

— Конечно. Я вас слушаю.

Мы обе никак это не озвучивали, но с Тамарой Степановной у меня давно установилась особая связь. Я даже подозревала, что подсознательно искала у неё ту самую материнскую заботу, которой не получила в детстве. А ещё она никогда и ни с кем не сплетничала. Что тоже было немаловажно. Поэтому этот вопрос я в минуту душевной слабости решила задать именно ей.

— Скажите, Тамара Степановна, вот если бы... если бы в вашей жизни вдруг объявился близкий родственник и попросил бы о встрече. Вы бы что ему на это ответили?

— Хм, — задумалась она. — Ну, тут, наверное, стоит учитывать, какое у тебя к этому родственнику отношение.

— Я… не знаю, — честно созналась я. — А если у вас нет никакого объективного понимания о том, какой он?