Измена. Снова сделаю своей

Глава 25

Господи, и как он меня прямо там, на лестнице, не прибил?..

Наконец-то добравшись до спальни, я захлопнула за собой дверь, выдохнула, сбросила верхнюю одежду, вытряхнула на постель из сумочки содержимое, чтобы добраться до телефона, который нужно было поставить на зарядку, пока окончательно не разразился.

А в голове в этот момент мелькали воспоминания из нашего разговора, и кровь запоздало стыла в жилах.

Вообще-то Жаров такого отношения к себе не терпел. Он не терпел и не переносил всякого рода подзуживаний и провокаций.

А я вместо того чтобы спустить эту тему на тормозах, подкинула сухого хвороста в огонь, себе же делая хуже.

Любовник. Нашла, что ответить!

И проблема даже не в том, что это предсказуемо взбесило его донельзя. Нет, теперь, если ему действительно стукнет в голову эта идея, он решит выяснить, где я была, что делала и с кем говорила.

И не удивлюсь, что даже самые серьёзные меры предосторожности не помогут сохранить втайне мою встречу с объявившейся матерью.

Матерью…

От одной только мысли об этом у меня до сих пор кругом шла голова. Даже подташнивало немного — от пережитого и от нервов.

Мамой я бы назвать её не смогла. Мама — это что-то святое, это бесконечно родное и нежное. Это невысказанное счастье, это — до щемящей боли в груди.

А эта женщина, если она не мастерская лгунья и интриганка, всего лишь моя биологическая мать. Родила. Но не вырастила.

И у неё, конечно же, для этого отыщется тысяча оправданий. Да и те она мне сходу предъявить так и не смогла. Для этого, видите ли, нужно время и место — долго рассказывать.

— Господи, какая чушь… — прошептала я, стаскивая с себя свитер и чувствуя, как всё-таки заледенели на осеннем ветру нос и уши.

Даже жаркая перепалка с мужем на лестнице не смогла их до конца отогреть.

Набрав горячей воды в ванну, я закрылась наедине с собой на целых сорок минут, перебирая в памяти воспоминания, сопоставляя, выискивая несоответствия. Но в итоге так сильно увязла в своих размышлениях, что едва не уснула, уткнувшись щекой в бортик ванны.

Ополоснувшись чистой водой и смыв всю пену, поспешила вниз, почувствовав зверский голод.

Какое счастье, что Ирина Валерьевна с её ядовитым языком сейчас далеко! Очень надеюсь, что и сыночек её укатит к своей Тумановой, а я останусь со своими мыслями наедине.

Скучать не стану, пусть и не надеются.

На кухне я ещё успела застать Тамару Семёновну. Она встретила меня улыбкой и предложила что-нибудь быстро собрать на стол.

Кажется, у меня был такой голодный вид, что она бросилась исполнять задуманное, даже не дождавшись от меня внятного ответа.

— Спасибо вам большое! — горячо поблагодарила я, влезая на высокий стул у стола-стойки. — Я недавно из города вернулась и по пусти домой ничего купить не додумалась.
Да мне вообще не до покупок было, если честно.

— Вы как, Полина Дмитриевна, вопрос свой решили? — неожиданно поинтересовалась она, роясь в большом холодильнике.

— А? Какой?

— Ну, что-то там о встрече с близким родственником…

— А-а-а-а…

Вот она, простая, честная, человеческая симпатия и доброта. Тамара Степановна помнила о чём я её спрашивала, пока мой супруг не влез со своими расспросами.

— Там… сложновато всё. Я пока даже не знаю, стоило ли этому человеку вообще доверять. Я с ним прежде никогда до этого и не общалась. Вот думаю, а вдруг он меня обманывает.

— А проверить — разве никак? — она поставила передо мной тарелку и положила столовые приборы.

— Спасибо. Н-нет... там не всё так просто, то есть можно, конечно, но я даже пока не решила, стоит ли овчинка выделки, если честно…

Тамара Степановна цокнула языком и поставила на рабочую поверхность пузатую чугунную кастрюльку.

— Ну, если вас время и обстоятельства никуда особенно не подгоняют, так вы и не спешите тогда. Всё хорошенько обдумайте.

— Вот я и думаю, — вздохнула я. — Иногда кажется, что легче просто плюнуть и обо всём этом забыть.

— Легко сказать! — хмыкнула собеседница. — Но мне кажется, такое возможно, только если вот совсем никаких эмоций по этому поводу не испытываешь. Вот вообще. А мы всё-таки живые, чувствующие люди. Не так просто на такие вопросы глаза закрыть и сделать вид, что ничего не было.

— Вы меня слишком хорошо понимаете, — со вздохом призналась я, с надеждой посматривая на большой кусок сырной запеканки, которую моя спасительница поставила в микроволновку. — Иногда мне кажется, вы единственная, кто вообще в этом доме меня понимает.

Это признание вырвалось неожиданно даже для меня самой.

— Да ну что вы, Полина Дмитриевна, — смущённо проговорила домработница, вытащила после сигнала из микроволновки мою запеканку и поставила передо мной на стол.

— Я вообще-то совершенно серьёзно говорю, — ответила я, с готовностью схватившись за вилку.