Измена. Сожги нас дотла

Глава 2.

Никогда не поверю, что женщина не почувствует, что с ее мужчиной что-то не так. Любящая женщина всегда ощутит всеми клеточками своего тела, как изменился он, и в первую очередь в постели.

Это была моя вступительная фирменная фраза на семинарах для успокоения ревнивых девушек и жен.

Ну а что насчёт меня?! Просто… я просто… Губы дрожат. Снова срываюсь на всхлипы. Тру бесконечно кожу лица и свой подбородок, они уже щиплют от соленой влаги. Мне как будто поломали крылья и столкнули с обрыва, и я стремительно приближаюсь к земле. Не заметила, не почувствовала! Да еще и с кем? С моей родной племянницей! Раздражает. Ругаю сама себя. Как можно быть такой дурой! Успокаиваюсь, и снова по кругу, от услышанного за стеной, слезы льются с новой силой. Зачем я знаю всё это сейчас?

На улице поднялся ветер, как и в моей душе — буря. Широким шагом, на высоких каблуках, почти обнаженная, в одном плаще, который успела на себя накинуть, отдаляюсь как можно быстрее от родного места и любимого человека по поломанной тротуарной плитке. Что теперь? Куда? Как мне жить дальше? Как смириться с тем, что давно не любима и не желанна. Как сейчас дожить до утра, осознавая, что ничего больше для него не значишь? В его постели другая!

Все потом, лишь бы подальше от этого места, где мне вкалывали счастье. И дозы были слишком большими, раз жила в своих фантазиях под названием любовь. А сейчас действие этого радужного мира закончилось, меня ломает и рвет, как после наркоза. Только после него болит всего лишь тело, которое можно обезболить, а душу не обезболишь ничем. Рассыпаюсь на части. Оставляя за собой куски себя. В руках вибрирует телефон, на дисплее загорается «Любимый муж». Я не поднимаю, ведь опять начну рыдать. Он сыпет голосовыми на мессенджер, а я не хочу пока слушать.

За мной едет машина, чуть обгоняет. Окно приспускается, и из него вылезает квадратная башка.

— Эй, цаца! Садись, покатаем! Что ж ты ходишь одна в холодную ночь? Садись, в машине тепло.

Бросаю взгляд на особей, которые думают, что этот подкат настолько крут, что я должна с разгона с расставленными ногами прыгнуть к ним.

Другой голос, который находится за рулем:

— Поехали, не приставай, — затягивает голову друга назад, тот буянит и высовывается снова.

— Не ломайся! По тебе же видно: ищешь любовь и тепло на ночь. Эй, — свистит. — О-о-о! Цену себе набиваешь? Так я заплачу.

Останавливаюсь. Смотрю на этого недоделка, махающего мне рукой. На свету на его руке блестит колечко. Женатый. Не знаю, что меня толкает к тому, чтобы поднять с пола хороший кусок плитки. И бросить в дверь с его стороны.

— Вали к жене! А не баб по улице собирай! — кричу сквозь слезы. И меня трясет как в лихорадке. — А не то я за себя не ручаюсь. Голову твою откушу.

— Ах ты ж… мне дверь помяла. Иди сюда.

— Извините, — выходит из машины другой мужчина. — Мой друг сегодня перебрал.

— Да ты чё, Серега, она тачку мне помяла,

— Угомонись, — толкает голову друга внутрь. — Может...

Не дослушивая, задыхаясь как от жажды, словно во мне все выгорает и я мучусь от обезвоживания, иду вдоль дороги. Телефон не успокаивается. Нахожу в себе силы ответить.

— Ксю, ты где? Что ты ведешь себя как ребенок? Вернись домой, мы поговорим. Зачем ты устраиваешь этот цирк? Взрослая женщина.

— Пошел ты к черту, паскуда! Пошел ты с этой дрянью в самое пекло.

— Ксю, послушай! Я не хотел, чтоб так все было.

— Никто не заставлял тебя снимать штаны! А как ты хотел? Держать меня как запасной вариант, который в любую минуту бы поддерживал тебя? Давай начистоту, не стесняйся! Ты ж герой у нас. Я боролась за жизнь ради нас, чтобы быть вместе. Я вырвалась из лап смерти. А оказалось, этого «нас» давно уже нет! Ты меня кормил тупой ложью, а я, не пережёвывая, глотала ее. Знаешь почему? Потому что ты для меня был светом в окне. В окне палаты, где проводят химиотерапию, — срываю глотку в крике. — Тот, кто любит, он не ищет так быстро замену, и у него даже в мыслях слова «измена» нет! Потому что любит! Разве я от тебя много требовала? Много просила? А о наших детях ты думал? Или Элона заняла и их место в твоей голове?

Кирилл устало выдыхает в трубку. Ему нечего мне сказать. Он уже устал от моей истерики.

— Вернись домой, мы все обсудим, — спокойно отдаёт мне приказ в трубку.

— Пошел ты! Дерьмо собачье! — Скидываю. Иду дальше куда глаза глядят, пока мой каблук не проваливается в сливную решётку и я не падаю со всего своего роста на колени, сбивая их и ломая каблук.

Черт. Что это? Черная полоса или кризис в жизни?

Испачканная грязью, не только душевно, но и физически, сижу, плачу во весь голос на пустой улице. Нет сил остановить истерику. Телефон начинает пиликать заново. Размахиваюсь, разбиваю его о твердую поверхность.

Своим воем привлекаю к себе внимание проходящей мимо пары. Парень и девушка.

— Извините, вам плохо?

Я киваю в знак согласия. Очень плохо! Неизлечимо плохо. Смертельно плохо.

— Саш, ну что ты спрашиваешь, подними ее. У нее что-то случилось. Вас побили? Ограбили? — наклоняется ко мне девушка.