Измена. Сожги нас дотла

Глава 23.

Дёргая ручку и поворачивая ключ и так и сяк, я не могла некоторое время попасть внутрь. Подобно ключу, в моей голове крутился момент прощального поцелуя. Щеки пылали от стыда и губы слегка покалывали.

Ой, не преувеличивай, Ксю, какой это поцелуй? Так, считай, просто прикоснулся. Ну, по-дружески… Надеюсь, этого никто не видел. Не хватало еще, чтобы соседи и поэтому поводу перемывали нашей семье кости. Приложив все усилия, я все-таки смогла открыть чертову дверь.

Вдоль всего коридора горел свет.

«Неужели опять пришел?»

Охваченная этой мыслью, я не спешила переступать порог квартиры. Если он тут, то просто подожду у консьержки, пока он уйдет. Прислушиваясь к шуму, я выдохнула с облегчением: все-таки забыла закрыть на все замки дверь и выключить свет. И неудивительно, от всего происходящего у меня дыра в голове. Но облегчение прошло быстро, когда в углу увидела мужские туфли, на подошве которых была свежая грязь после дождя.

Из кухни послышался знакомый мужской тембр. Не хотела оставаться тут и дышать с ним одним воздухом, но, не успев выйти незаметно, я осталась сидеть на пуфе, делая вид, что мне все равно, что он тут. Пустое место.

— Да, Клавдия Сергеевна, кажется, она пришла... Да нет… не переживайте, все нормально. Вы же знаете свою дочь: заваливает себя работой. Да… Да… Да какая вы старая. Такая теща, как вы, всем фору еще даст. А дети как? Спят? Ну тогда поцелуйте их за меня.

Какой лицемер: с мамой болтает моей, как будто ничего не произошло. Давай, скажи сам, любимый зять, какой ты хороший.

Следом за голосом в проходе заметила обладателя этой обуви… Ну что тебе надо?

Отключается.

— Не думал, что у тебя график так быстро поменялся.

Не обращая внимания на претензию в его голосе, я продолжила раздеваться. Аккуратно ставя на полку обувь и вешая плащ.

— А я не думала, что встречу тебя опять в своей квартире и на своей кухне. У вас что с Кис-кис, нет ее? — Надеваю домашние тапочки. Смотря ему в глаза. — Я работаю в ненормированном режиме, чтобы поправить свое положение во всех планах, — прохожу в ванную комнату помыть руки и принять лекарство.

— Вообще-то, это и моя квартира тоже. Мы вместе ее покупали, и пока я могу заходить сюда, когда мне хочется, — Игорь идет следом за мной и останавливается в проходе.

— Тогда сделай милость, приходи днем, когда меня нет. К вечеру не хочу портить свои нервы, — выхожу из ванной, протискиваясь между его рукой и стеной в сторону кухни.

— А что так? — не отстает. — Работу на дом будешь брать? Или уже начала?

— О чем ты?

— О том, — подходит ближе. — Хотя бы не на свету, — багровеет от злости, сжимая кулаки так, что они хрустят, — сосалась бы со своим клиентом, — чуть ли не кричит. — Постыдилась бы!

Все-таки видел. Не тушуюсь. Это я могла в прошлом оправдываться, если меня подвозили чужие машины или на Восьмое марта я приходила с охапкой роз в руках (знак благодарности от клиентов). Доказывала ночами, что все мужчины для меня бесполые и только один в моем сердце. Меня охватывает истерическая реакция, и она выливается наружу ненормальным смехом.

Делаю шаг вперед, к нему. Он выше, и мне приходится задрать голову, чтобы смотреть на него.

— А тебе-то что? — смеюсь сквозь нарастающую боль. — Постыдилась бы? Я? Ты ничего не перепутал, Руднев? Ты не думал о стыде, когда трахал мою племянницу и сосался перед камерами этого дома! Не скрываясь! — Меня бьет озноб. — А сейчас что? В тебе проснулся вдруг ревнивый муж или бредишь все той же идеей — жить втроём? Падишахом себя возомнил? Я — по четным, а Элона — по нечетным? Между нами ничего уже нет. Я больше не твоя жена. Иди к Элоне, пока она не нашла себе помоложе, и ставь ее в свои границы. Запомни, не жена, — отхожу, чтобы налить себе пустырник.

— Но пока ты ещё моя жена и будешь…

Не слушая, перебиваю:

— Не буду… Забирай то, зачем пришел, и проваливай отсюда. Возможно, завтра мой поцелуй продолжится не только на улице, а в более интимной обстановке, — подмигиваю ему и отворачиваюсь.

Беру со стола свой телефон и яблоко. Хочу быстрей уйти, но не успеваю, как меня хватают сзади за волосы и притягивают к себе.

— Пока будешь, — цедит сквозь зубы.

— Отпусти! — одной рукой держусь за край стола, другой сжимаю стакан с водой.

— Ты меня хорошо слышишь, Ксюша? — подавляет в голосе ярость. На его скулах играют желваки, губы вытягиваются в тонкую линию. — Чтобы больше не было такой херни! — тащит за волосы вниз, заставляя выгнуть шею и запрокинуть голову назад. Смотрю в его глаза, налитые кровью, на виске пульсирует венка.

— А то что? Съешь меня? Между нами давно ничего нет. Кроме глубокой пропасти, где потерпел крушение наш самолет под названием «Жить долго и счастливо», с грузом разбитых надежд и желаний, — дергаюсь в его руках, но он лишь сжимает волосы еще сильнее. — Отпусти, ты причиняешь мне боль! С меня довольно!

Продолжает буравить меня обжигающим взглядом. Я не узнаю в нем того мужчину, за которого выходила замуж. Сейчас передо мной просто чужой мне человек.

— Ты думал, я буду бежать за тобой босиком, умоляя не бросать меня? Такого не будет, мой милый. Отпусти, или я закричу. Стены у нас тонкие, ты и сам знаешь. Незаменимых людей в мире нет, ты мне нашел замену, а я скопирую твою идею. Отпусти, или я вызову полицию.