Измена. Спаси нашего сына

Глава 3

Лера

*****

− Лера! Какого чёрта ты встала! Тебе же нельзя! – Прихожу в себя от громкого крика Сергея.

Он нагибается надо мной.

Такой красивый. Возмужавший. Интересный.

Он стал ещё красивее, чем три года назад.

А эти проблески седины на висках отливают настоящим серебром.

И губы. Такие чувственные. Чётко очерченные.

Я так любила их целовать. Тонула в их нежности. Млела от их умелых ласк.

И, как оказалось, не я одна.

Потому что он взял и всё разрушил. Цинично. Нагло.

За три дня до свадьбы.

Знал ведь, что я должна прийти. Заехать к нему на работу, чтобы выбрать оформление лимузина.

Такая мелочь…

Но мне так хотелось, чтобы мы всё решали вместе. Выбирали всё, до мельчайших деталей.

Крохотных. Но таких важных.

Ведь этот день должен был стать главным днём нашей жизни. А получилось…

Наоборот.

− Лера, ты меня слышишь? – Поднимает меня в воздух.

Укладывает на больничную койку. Нависает над лицом.

− Тебе нельзя вставать!

Рвано вздыхаю. Подбородок трясётся. Из глаз слёзы.

А ещё мне очень хочется пить. Язык словно прилип к нёбу. Не слушается.

− Пить… - Прошу тихим голосом.

Серёжа оборачивается. Кивает медсёстрам.

И вот уже возле меня появляется стакан с трубочкой. Полный морса. Брусничного.

Припадаю губами. Жадно втягиваю живительную влагу.

Чуть сладковатую. Приятную.

И в голове как будто проясняется.

− Спа-си-бо… - Произношу по слогам.

Дожидаюсь, пока стакан унесут.

− Сергей Александрович, объясните девушке, что ей нельзя вставать. Я запрещаю категорически! По крайней мере, пока. – Доктор назидательно качает головой.

Вздыхает так тяжело, будто я его мучаю.

Выходит за дверь. Оставляет нас с Казанцевым наедине.

Лицом к лицу.

− Ты слышала, что сказал врач, Лера? – От его взгляда хочется спрятаться.

Скрыться.

Но я всё же киваю. Часто-часто дышу, как после бега.

С духом собираюсь.

Потому что только он… Только он сможет помочь нашему сыну.

Ведь на пересадку костного мозга требуются деньги.

Не просто большие. Огромные.

Которых у меня попросту нет. Но есть у его отца, входящего в список «Форбс».

И я… я просто не могу упустить эту единственную возможность.

− Я слышала… - Киваю.

Наступаю себе на гордость.

– Но тогда ты должен помочь мне… Больше… Кроме тебя мне не к кому обратиться.

− О чём ты? – Вскидывает взгляд.

− Мой сын… Никита… Он болен… Очень… И мне нужны деньги ему на операцию.

Глаза наполняются слезами. Подбородок дрожит.

А ещё пальцы рук просто ходят ходуном.

− Помоги мне, Сергей, прошу. Спаси моего сына…

Казанцев шумно выдыхает.

Приближается ближе. Вплотную.

Так, что аромат его парфюма ввинчивается в лёгкие.

Родной. Терпкий. До боли знакомый.

Накрывает чувством ностальгии по тем временам, когда мы были вместе. Были счастливы.

Думали. Что были…

− Когда ты успела родить, Лера? Сколько мальчику?

− Три… - Выдыхаю рвано.

Подавляю всхлип. Трясущимися пальцами убираю непрошенную влагу с ресниц.

Смотрю на того, кого так отчаянно пыталась забыть все эти годы.

И получилось бы… Если бы не болезнь Никиты.

− Значит, ты была замужем за неким Андреем? Родила от него сына, а помочь просишь меня? – Хмурится.

Я вижу, как вздымается его грудная клетка.

Тяжело. Глубоко. Ходит вверх-вниз от злости.

− Я не была замужем, Сергей, - качаю головой.

Говорить с ним невыносимо. Выдерживать прямой взгляд – тоже.

Но я всё же должна всё сказать. Чтобы он понял. Помог Никите.

− Я родила Никиту от тебя. Это твой сын, Казанцев…

Ледяной взгляд, пробирающий до костей.

Дыхание тяжёлое. Свистящее.

Как после бега.

И я втягиваю носом воздух, лишь бы выдержать этот огнеопасный взор. Тот, который вспарывает душу.

Ломает рёбра. Добирается до сердца.

И ледяным кулаком сжимает.

− Значит, ты решила выдать мальчика за моего сына, лишь бы я дал денег? – Его стальной голос ввинчивается в сознание.

Бьёт по самому больному. По незащищённому нутру.

По материнскому сердцу.

А ещё эти слова. Горькие. Обидные.

Бьют наотмашь.

− Я… ничего не придумывала, Серёж… - Сама не знаю, почему начинаю оправдываться.

Снова и снова топчусь по собственной гордости.

Только за тем, чтобы Казанцев поверил. Дал денег.

Спас бы Никиту.

И ради этого я готова на всё.

− Лера, я видел данные мальчика в твоём паспорте. – Голос мужчины гремит. – Он Большаков Никита Андреевич. Там нет ничего от меня. Ни фамилии. Ни отчества.

− Большаков… Я записала его на свою фамилию. А отчество…

− Отчество, полагаю, того парня, с которым ты мне изменяла.

Холодок по спине. В глазах – непонимание.

Но Казанцев делает такое уверенное выражение лица. Пронимает меня стальным взглядом.

Будто прогнуть хочет.

Скрещивает руки на груди.

− Ну?

− Я не изменяла тебе, Сергей… Никогда… - Сжимаюсь пружиной.

Мотаю головой как испорченная игрушка. Сломанная кукла, каковой я и являюсь.

Шмыгаю носом некрасиво. Рвано.

И замираю, потому что Казанцев рубит ладонью воздух.

Ставит ладони по обеим сторонам от моего лица. Так, что подушка прогибается под тяжестью его тела.

Смотрит пристально. Глаза в глаза.

Понижает голос почти до минимума. Так, что он звучит угрожающе.

− Не лги мне, Лера! Если ты хочешь, чтобы я помог твоему сыну, не смей мне лгать!

− Я… Я никогда не лгала тебе… - Отвечаю тихо.

Смотрю в эти тёмные глаза, мерцающие как глубины Ада. Не могу понять, за что он так со мной.

Я же любила только его. Обожала.

Надышаться не могла.

О какой измене может идти речь, когда своей он так меня растоптал? Унизил?