Измена. Спаси нашу семью

Глава 2

— Закрой двери, — цедит супруг. — Сейчас же.

Я вижу мрачный огонёк в его серо-зелёных глазах. Вижу, как напрягается тяжёлая челюсть.

Хотела бы я уметь игнорировать эти явные знаки. Но я не умела. Не могла. Слишком многое в этом браке стояло для нас на кону.

Медленно развернулась и прикрыла за собой тяжёлую дубовую дверь.

Дверной замок мягко щёлкнул, а мою шею обожгло чужое дыхание.

Я успела лишь вздрогнуть — от испуга и неожиданности.

Хотела что-то сказать, но так резко втянула воздух, что в горле стало тесно.

Крепкие руки развернули меня обратно, и мы оказались лицом к лицу.

Я старалась не встречаться с Атаховым взглядом.

— Кажется, между нами остаются крупные недоговорённости, — понижает он голос. И сейчас я не могу разобрать, чего в этом голосе больше — вкрадчивости или угрозы.

То и другое работают почти одинаково. По телу пробегает мощный разряд, но я стискиваю зубы. Я не позволю ему пользоваться своими трюками. На меня это больше никогда не сработает.

— Не думаю, что дело в них, — упираю взгляд куда-то вниз. — Дело в том, что ты позволяешь себе недопустимое.

— Как интересно, — тянет супруг. — Давай-ка я тебе, Елизавета, напомню. У меня есть потребности. Я живой человек с определённым набором желаний. В отличие от тебя.

Эти слова, выверенные и намеренные, лупят наотмашь. В самое уязвимое и больное.

И теперь я уже точно взгляда поднять не могу. Он тяжелеет от непролитых слёз. От унижения. И от груза беспощадного понимания — Астахов не кривит душой. Он говорит правду.

— И так уж выходит, что мои желания куда обширнее того, что ты можешь мне дать, — продолжает он, даже не подумав дать мне передышку. — Темпераменты у нас, как оказалось, всё-таки различаются. Это ты понимаешь?

— Мы в браке, — шепчу. — И я надеялась, ты будешь этот факт уважать. Я надеялась, ты понимаешь, как это важно…

— О, поверь мне, я понимаю, — перебивает он всё тем же тоном. — Если бы не понимал, ты и твой сын не жили бы под одной со мной крышей.

— И с целым выводком безымянных наложниц, — вскинулась я. — Даже удивляюсь, как твоя фаворитка Инга их терпит!

Муж лишь усмехается моей гневной тираде.

— Что это? — в потемневших глазах мелькает почти искреннее удивление. — Ревность?

Я не собираюсь подыгрывать его и без того раздутому эго, хочу вырваться из его хватки, но супруг неожиданно прижимает меня к закрытой двери и — в который раз — творит недопустимое.

Горячая мужская ладонь скользит по моему затянутому тонкой тканью домашней юбки бедру. Скользит смело, уверенно, по-хозяйски.

— Лиза, — шепчет он мне почти в самые губы, — запомни. Если ты собираешься брыкаться, это нашей супружеской жизни никак не поможет. Смирись и прими меня таким, какой я есть. Я не изменюсь, и не надейся.

Сглатываю и в панике озираюсь.

Умом я понимаю: всё, что Астахов творит, делается намеренно. Мой супруг ничего не делает просто так. И сейчас он хочет мне доказать, что я его захочу даже теперь — даже после того, как застала с этой сволочью Ингой. Что я не побрезгую его захотеть после другой, ненавистной мне женщины!

Ненавижу. Ненавижу его самоуверенность и тягу в который раз доказать мне, что ему позволено всё! Позволено, потому что мне придётся стерпеть. Стерпеть и оставить его поведение безнаказанным. Из-за сына.

Потому что я… бог со мной. Но из-за желания прекратить череду его безобразных измен я не поставлю под удар собственного ребёнка.

— Если т-ты думаешь, что я захочу спать с тобой после того, как ты со своей Ингой тут к-кувыркался…

Хватаю ртом воздух, когда его рука слегка сжимает моё бедро.

— Брезгуешь? — усмехается.

— Больше, чем можешь себе представить! — сталкиваю его тяжёлую ладонь с бедра.

Он не противится, но и не отпускает.

— Временное явление, — хмыкает он. — Долго ты без меня не протянешь, не строй из себя снежную королеву. Побрыкаешься и вернёшься в супружескую постель, как послушной жене и положено.

Я молчу. Позорно молчу. Потому что мой честный ответ позволит Астахову ещё острее почувствовать свою незаменимость.

Я не могу этого допустить. В этом браке мне тяжело, но без него — будет ещё тяжелее. Тяжелее в тысячу крат.

И никто, никто меня не поймёт. И никто мне не поможет. Кроме моего неверного мужа.

— Ну что ты молчишь? — интересуется муж.

Его палец внезапно поддевает мой подбородок.

Наши взгляды встречаются.

Он требует:

— Смотри на меня, Елизавета. Смотри, пока объясняешь, с чего ты решила, что брак с тобой меня хоть как-то исправит.