Измена. Спаси нашу семью

Глава 10

— О чём воркуете?

Он намеренно дождался момента, когда женщины включились в диалог настолько, что его не замечали.

Они — нет. А ему полезно было понаблюдать, как его многочисленная родня принимает его супругу.

После свадьбы они не спешили устраивать гастроли по родственникам и сами званых ужинов для укрепления связей закатывать не собирались.

Елизавету пугала подобная перспектива. Помнится, она тактично отбрыкивалась от этой идеи, пошутив, что замуж за него выходила, а не за его докучливую родню.

Но тут… как сказать.

Она и не за прессу, конечно же, выходила. И не за его деловых партнёров. Не за тех, кому его статус одинокого холостяка, прожигающего кровно заработанное состояние, по ночам спать не давал.

Не за всех тех, кто мозг ему выносил разговорами о том, что пора остепениться. И не за тех, кто их свадьбу разглядывал под микроскопом.

Не за всё это она выходила, конечно.

А в итоге… в итоге прямо сейчас Купчиха наверняка втирала его супруге что-нибудь о детишках и будущем.

И это тогда, когда мысли его благоверной наверняка были заняты её внезапно обозначившимся на горизонте крупно проштрафившимся бывшим.

От одной только мысли об этом Демидове его костяшки так и зачесались.

Рано или поздно он вытащит из Елизаветы все подробности её предыдущего брака. Если до того момента она его не прикончит за то, что он позволил себе неподобающий способ расслабиться.

Неподобающий — по её строгим меркам.

— А вот и Ромушка появился, — расплылась в улыбке Гранина.

Он решил сделать вид, что не заметил нервного взгляда супруги и не расслышал намеренно уменьшительно-ласкательного прозвища, которым его одарила тётка.

Она знала, как он ненавидел, когда она коверкала его имя.

— А мы как раз о тебе говорили.

Он приподнял бровь и взглянул на жену.

Что, совсем отчаялась? Нажаловалась тётке на его измены?

Но это вряд ли. Тогда Гранина бы ему не улыбалась.

— Боюсь спросить, о чём шёл разговор.

— О жизни вашей семейной. О чём же ещё?

Началось.

— Ирина Валерьевна, сжальтесь, — хмыкнул он. — Оставьте нам нашу семейную жизнь. От чужих семейных жизней она ничем особенным не отличается.

Боковым зрением он уловил брошенный в его сторону взгляд. Можно было только представить, чем бы ему возразила супруга. Если бы осмелилась в открытую возразить.

— Не соглашусь, — Ирина Валерьевна не сопротивлялась, когда он взял её под руку и повёл прочь от жены. — Вы с Лизой сейчас у всех на виду. О вас говорят, Ромушка.

— Что о нас говорят?

— Пока — только хорошее.

— Это предупреждение или угроза?

— Это факт. Но жизнь — штука непредсказуемая.

— Отбросим иносказательность.

Взгляд Граниной тут же сделался цепким.

— Не замечаю радости на лице твоей супружницы, Рома.

Он нахмурился. Не могли слухи об их скандале из-за Инги так быстро распространится. Его прислуга ни за что не проболталась бы.

— Может быть, потому что радоваться сейчас особенно нечему.

Тётка смерила его взглядом, в котором продолжала тлеть подозрительность. Потом всё же кивнула, поджав аккуратно подведённые губы.

— Так она об освобождении Демидова переживает?

— А вам, значит, это уже известно?

— За кого ты меня держись? — скривилась она. — Я всегда держу руку на пульсе. Роман, я ещё перед свадьбой тебе говорила — ты мог бы любую в жёны себе поманить. И любая бы согласилась. Но ты выбрал самую… проблемную барышню.

— Что значит, выбрал? — стиснул он зубы. — Ирина Валерьевна, вы что-нибудь о чувствах слыхали?

Она бросила на него недоверчивый взгляд, словно засомневалась, что он спрашивал от чистого сердца, а потом рассмеялась — сухо, почти недобро.

— О чувствах — слыхала, — отсмеявшись, сказала она. — О твоих чувствах, племянник, слышу впервые. А с каких это пор ты у нас способен на чувства?