Измена. Спаси нашу семью

Глава 13

— О, Роман Александрович, — в голосе Коржина прорезалось такое неприкрытое обожание, что я, на мгновение позабыв обо всех своих тревогах, взглянула на него с недоумением.

Господи, до чего же тут все перед ним лебезили… Даже пресса, которая не стеснялась его при этом в своих материалах время от времени полоскать. Но будто не для того, чтобы нанести вред его репутации, а скорее чтобы заставить обратить внимание Астахова на себя.

Я до сих пор не понимала, как это работает.

Было в этом внимании к нему что-то ненормальное, болезненное и странное.

И это при том, что у меня собственных странностей в жизни хватало...

— Лиза, чем это таким неприятным тебя пытает этот молодой человек? — с иронией поинтересовался супруг, но я видела стальной отблеск в серо-зелёных глазах.

Близилась буря.

— Да что вы, Роман Александрович! — с преувеличенной громкостью рассмеялся Коржин, и от этого смеха за версту веяло фальшью. — Я всего-то спросил у Елизаветины Павловны, что она думает о недавних событиях…

Упёршийся в него взгляд Астахова заставил проныру Коржина осечься.

— Елизавета Павловна комментариев не даёт.

Коржин кивнул, пробормотал извинение и, сунув телефон в карман брюк, поспешил скрыться в толпе.

Господи, как и мне приобрести эту суперспособность — отшивать всех вокруг с такой впечатляющей лёгкостью и быстротой.

Правда, обрети я подобную силу, сомневаюсь, что даже тогда мне удалось бы избежать расспросов мужа.

— В который раз прихожу на помощь. Скоро это войдёт у меня в привычку, — усмехнулся Астахов. — Вот видишь, Елизавета, я не такой уж и монстр, которым ты меня себе рисуешь.

Я бросила на него тяжёлый взгляд.

— То есть для тебя наша ссора — повод поиронизировать?

Внутри всё сжалось от понимания того, как по-разному мы с ним смотрим на вещи.

— Скажем так, я не склонен превращать наши размолвки в трагедию.

Размолвки. Вот как это, оказывается, называется. В мире богатых мужчин такому пустяку, как измены, большого значения не придавали. Само собой, если изменщиком оказывался супруг.

— То есть, по твоему мнению, ничего эдакого не произошло? Живём дальше и об этом досадном инциденте попросту не вспоминаем?

Астахов выдержал многозначительную паузу.

— А ты хочешь снова об этом поговорить? Я-то думал, нам стоит сосредоточиться на делах поважнее.

— Поважнее? — опешила я, на мгновение оставив в покое мучавшие меня мысли о Демидове. — То есть…

— Да мне стоило бы порадоваться, — перебил меня муж, внезапно склонившись ко мне, и в его голосе вдруг прорезались злые нотки. — В кои-то веки моя супруга уделяет столько времени и внимания мне, а не своим переживаниям о прошлом! Знал бы, что ты так чувствительно отреагируешь на левую девку в моей постели, давно бы тебе изменил!

От такой исповеди я стояла и хватала ртом воздух, ошарашенная и оглушённая.

А мой муж выпрямился и, как ни в чём ни бывало, поинтересовался:

— Так что этот проныра от тебя хотел? О каких событиях речь?

Я наткнулась на его предостерегающий взгляд — не возвращаться к прошлой теме.

А я сейчас смогла бы? Прежде мне нужно было переварить его яростный выпад. Но я не могла позволить себе устраивать сцену. Не хватало ещё лишнее внимание к себе привлекать.

Поэтому отвела взгляд и, скрепив сердце, пробормотала

— Уверена, тебе не составит труда догадаться.

Супруг закатил глаза:

— А что такого сенсационного они надеются от тебя получить? Интересуются твоим душевным равновесием в свете освобождения этого твоего Демидова?

Я опалила его уничтожающим взглядом, и Астахов скривил губы:

— Ты понимаешь, о чём я.

— Это тебя не извиняет.

Его вообще ничто не извиняло. Даже моё чудесное спасение дважды за этот бесконечный вечер.

— Хочешь, чтобы я извинился?

— А ты это умеешь?

— Елизавета, убери иголки, — предупредил муж. — Что конкретно этот хмырь от тебя потребовал? На тебе лица нет.

— Демидов успел сделать заявление, — процедила я сквозь стиснутые зубы.

Я не хотела сейчас к этому возвращаться, но полученная от Коржина информация разъедала меня изнутри. Я не могла молчать, мне нужно хоть с кем-нибудь поделиться, а Тамара сейчас была недоступна, иначе я бы уже забилась в какой-нибудь уголок с телефоном и рыдала бы в трубку, вопрошая, что мне делать.

— Вот как? — поднял брови Астахов.

Потому полезу в карман своих брюк, выудил оттуда телефон и взглянул на него.

— Точно.

— Что? – всполошилась я.

— Мне Сашка, помощник, скинул какую-то запись, — пробормотал он, не отрывая взгляд от экрана.