Измена. Спаси нашу семью

Глава 16

— Чего я сейчас добиваюсь? — Роман прищурил глаза. — Ну да, конечно. Я ведь ничего не делаю просто так. Я всегда что-нибудь замышляю.

— Не пытайся сбить меня с толку. И твой пренебрежительный тон тут не поможет. Роман, я знаю, что ты не тратишь ни времени, ни энергии ни на что потенциально для тебя бесполезное.

Муж мерял меня взглядом, очевидно, взвешивая сказанное и решая, достойно ли оно искреннего ответа.

— А с каких это пор простые человеческие привязанности считаются для кого-либо бесполезными?

Он не понимал. И, конечно, никогда не смог бы понять, что мы очень по-разному смотрели на подобные вещи. А ещё он не понимал, что даже положительные моменты нашего брака могли стать триггерными для меня.

Я в этом его не винила. Я пыталась не забывать, насколько мы всё-таки разные. И не могла не забыть, как это опасно — позволять своему сыну во второй раз обжечься. Родной отец подвёл его так, что второе предательство — уже от циничного отчима — оставит в его неокрепшей душе как минимум шрам. Как максимум незаживающую рану.

— Простые человеческие привязанности, это, Астахов, не про тебя. Ты всё выгодой меряешь. Выгодой для себя.

— Елизавета, с каких пор ты видишь во мне только помешанную на деньгах скотину?

Я обещала себе не возвращаться к этим болезненным воспоминаниям. Я уговаривала себя, что второй несчастливый брак — всё-таки небо и земля с ужасами моего первого замужества. Но, видимо, не такая уж я и разумная. Не вижу всех выгод своего сегодняшнего положения. Не могу закрыть глаза на «мелкие неудобства».

— Может, с тех самых пор, как ты ясно дал мне понять, что я не больше чем облагодетельствованная твоим вниманием жертва? Когда ты вдруг объявил, что в постели я ничего особенного из себя не представляю и поэтому ты не будешь без надобности меня утруждать? У тебя ведь проблем с заменами нет!

Я знала, как унизительно для меня это звучало. Будто я сама напрашивалась вернуться в супружескую постель.

Но это было не так. Дело было в его отношении к нашему браку. Астахов вёл себя так, будто сделал мне великую милость. Да, он меня спас. Спас меня, спас моего сына, но при этом не упускал возможности напомнить мне о моём месте, при этом самым циничным и мерзким способом.

А когда настроение супруга менялось, и его почему-то вдруг тянуло ко мне, он не видел проблем в том, чтобы упрекнуть меня в отстранённости и холодности. И тут наш порочный круг успешно захлопывался. Не отыскав взаимности у меня, он без проблем находил её на стороне.

И считал, что это оптимально решало все наши проблемы.

А если я бесилась от его бесконечных измен, так это просто потому что я неблагодарная.

— Это намёк…

— Нет! — оборвала я. — Даже не смей предполагать! Я в твою постель уже давно не стремлюсь. Если ты думаешь, что сможешь затягивать меня в этот проходной двор всякий раз, когда вдруг вспоминаешь, что у тебя есть жена, то спасибо, мне такого счастья не надо. И менять в этом отношении я ничего не хочу. Ты ясно дал мне понять, что семейная жизнь тебя не изменит. Извини, что не сразу сообразила, насколько послушной женой мне следует быть. Но нужда заставляет, и я научусь. Вот только моего сына в свои схемы не впутывай.

От непривычно долгой тирады я выдохнула последние слова и теперь тяжело дышала, пытаясь восстановить дыхание. Похвалить я себя могла только за то, что голос мой почти не дрожал.

— Сцена ревности. Ревности и презрения, — протянул Астахов. — А ты не жалеешь красок на моё описание. Будто, как и все остальные вокруг, жаждешь потешить моё непомерное эго. Послушать со стороны, так я не человек, а бессердечное, похотливое чудовище. Да настолько коварное, что даже ребёнка готов к своим планам привлечь.

— С тобой… я ничему бы не удивилась.

— Да неужели, — хмыкнул супруг. — Елизавета, позволь, я напомню, ты недостаточно хорошо меня знаешь.

— И кто виноват? — горько усмехнулась я. — Да у тебя же целая инструкция есть, какие вопросы твоей личной жизни можно обсуждать с тобой, а какие нельзя. Самому не смешно?

Его глаза опасно сверкнули:

— Осторожнее, дорогая. Человек моего статуса вынужден мириться с такими ограничениями. Я не могу распространяться о том, что позже может стать оружием в чужих руках.

— Именно! А это говорит только о том, что ты никогда и ни в чём мне не доверял.

— А ты? Ты мне доверяла? Извини, но не припомню, чтобы ты посвящала меня в детали своей личной жизни с этим своим выскочившим, словно чёрт из табакерки, Демидовым!

— Потому что это слишком больно! — выкрикнула я.

— Вот представь себе, что у меня такая боль тоже в жизни была. Именно из такой боли рождаются монстры. И ты совершенно этого не понимаешь!

Последние слова заставили меня сухо и зло рассмеяться, а потом бросить ему в лицо:

— Не понимаю? Да я понимаю это лучше, чем ты можешь себе вообразить!

____________________________________________

Дорогие друзья,

в ожидании новой главы приглашаю скоротать время за чтением одной из моих завершёнок. На днях вышла финальная глава моей книги «Предатель. Ты нас (не) вернёшь».