Измена. Спаси нашу семью

Глава 17

— Это очень смелое заявление, Елизавета.

Астахова не впечатляет моя горячность. Видимо, каждый из нас предпочитает верить в собственную правду, не обременяя себя попытками разобраться в правде второй половины.

Когда, ещё на заре нашего брака, я сообщила супругу, что не имею никакого желания исповедоваться ему в ужасах своего прошлого, он решил дать мне зеркальный ответ.

— Думаю, иногда это даже на пользу — не посвящать друг друга в хитросплетения прошлого, — сказал он тогда,

Но время шло, и как оказалось, утаивание личных тайн никак не шло на пользу трещавшим по швам брачным узам.

Кто бы мог подумать, что для выживания этой семье потребуется нечто большее, чем полюбовное соглашение не тревожить призраков прошлого…

— Я не жду твоей оценки. Мне всё равно, что ты об этом думаешь.

Но пока я говорила, меня осенило. Я поняла, для чего Роман так старался наладить отношения с Сашкой.

Господи, да всё же лежит на поверхности. Стоило только поразмыслить над этим, и спрашивать бы не пришлось.

Из памяти тут же всплыли слова Граниной о детишках. О том, что всё семейство ждёт, когда Роман возьмётся за ум и наконец остепенится. И к слову, я знала, что это не просто слова и даже не пустая угроза. Во главе их семейства должен стоять патриарх с головой на плечах, а не плейбой, у которого на уме только женщины и развлечения.

Помню, на свадьбе Гранина, одной из первых выразившая желание поближе познакомиться с новобрачной, бесцеремонно мне намекнула, мол, если вы вдруг не поладите, нужно срочно подыскивать ему новую суженую. Роман, видите ли, любит загулы и буйства, а это на пользу семейному делу никак не идёт.

А я тогда не столько на сами её слова внимание обратила, сколько на беспардонность своей родственницы по мужу. Вот так преспокойно выдать мне прямо в лицо, что они при случае тут же подыщут замену…

— О том, что тебе всё равно, я знаю и без напоминаний, — усмехнулся Роман. — А откуда вдруг такой настороженный и ошарашенный взгляд? Ты сделала новое неприглядное открытие обо мне?

Удивительно, как метко он попал в самую точку.

— Ты… теперь мне наконец-то понятен мотив…

— Да неужели? — скривил он губы. — Так быстро меня раскусила?

— Раскусывать нечего, — шепнула я. — Ты довольно быстро раскрыл все свои карты.

— Порази меня.

Но я не стала реагировать на его издевательский тон.

— Всё же ясно как день. Ты хочешь, чтобы родня с тебя слезла. Чтобы они не мешали тебе вести дела так, как ты этого хочешь. И вести такую жизнь, какую ты предпочитаешь вести. Но послать их всех подальше у тебя не получится, верно?

Я успела заметить, как окаменела его тяжёлая челюсть. Так я поняла, что тоже умею быть меткой.

— Слишком много в твоём семействе акционеров, чтобы отмахиваться от их требований и доводов. Они не хотят терпеть убытки из-за тебя.

— Какие любопытные выводы, — цедит муж. — А пасынок как мне в этом поможет?

— Ну как же? — сделала я большие глаза. — Вот сделаешь всё возможное для того, чтобы ребёнок стал называть тебя папой, и глядишь, родственники впечатлятся. Решат, что ты действительно встал на путь исправления и слезут с тебя наконец. Перестанут донимать и угрожать, что взбунтуются.

Мне следовало бы помнить, что Астахов не позволял таких вольностей и делал исключения для меня только когда был в очень хорошем расположении духа. Но, видимо, сегодняшнее общение на вечернем мероприятии с Граниной было слишком свежо и никак не настраивало его на благостный лад.

Потому что супруг с готовностью отплатил мне за мою рискованную догадку. Пока я говорила, тень сползла с его лица, на котором теперь играла обманчивая улыбка.

— Должен признать, план действительно не безнадёжный, — отозвался муж. — Грубый, конечно. Шитый белыми нитками. Но в отчаянной ситуации и он, возможно, мне подошёл бы.

Мне не нравились эти неторопливые, рассудительные слова и тон, которым они произносились.

— Но, видишь ли, всё куда проще.

Да куда уж проще.

Но я промолчала, внимательно следя за выражением его лица, подсознательно опасаясь, что пропущу что-нибудь важное.

— Проще?..

— Намного, — кивнул Роман и привлёк меня к себе с такой быстротой, что я не успела и пикнуть. — Я всего лишь собирался заработать себе пару очков, чтобы снова забраться тебе под юбку.

От неожиданности я на мгновенье застыла, а потом дёрнулась, вырываясь.

Астахов держал меня не настолько крепко, чтобы предотвратить мой побег.

— Что, по-прежнему строишь из себя оскорблённую, не желающую делить меня с другими? Елизавета, не ври себе. Ты по-прежнему хочешь меня.

От такой наглости меня затрясло.

— Нет, — мотнула я головой. — Нет! Я перестала тебя хотеть, когда поняла, что супружеской постелью ты не ограничишься. Я не сбираюсь это терпеть!

Астахов вздохнул с выражением такого долготерпения на лице, будто окончательно признавал тяжесть своего креста: