Измена. Спаси нашу семью

Глава 18

— Роман Александрович, вам что-нибудь нужно? Может, что-нибудь принести?

Он обернулся, вырванный из задумчивости тихим голосом. Через распахнутые балконные двери наружу выглядывала одна из горничных. Кажется, Лена. Недавно его экономка обновляла домашний штат, и он ещё не всех запомнил по именам.

— Спасибо, ничего не нужно. Елизавета Павловна где?

— Оправилась спать. Проверить?

Он качнул головой.

— Не нужно. Ещё раз спасибо. Если что-то понадобится, я позову.

Лена кивнула и скрылась за дверью, оставив его на балконе в предпочтительном сейчас одиночестве.

Спать не хотелось. И это ещё мягко говоря.

Очередной день, очередная ссора. Он не умел вести скучную жизнь добропорядочного семьянина.

Почему-то надеялся, что это удастся. Надеялся, познакомившись с матерью-одиночкой, которая так не походила на всех, кого он прежде встречал. С кем он был. Кто побывал в его постели.

Скромная, тихая — даже слишком.

И только потом он узнал, что у этих характеристик были свои, не самые банальные и приятные причины.

Но это влекло. Как, наверное, влекла любая свежесть и новизна.

И потом, самое время было заводить семью, остепеняться. Вокруг акулами кружили настырные родственники. Когда его не склоняли за поведение на все лады, его склоняли к браку.

И он женился. И женился так, что на какое-то время все рты наконец-то заткнулись.

Но заткнулись скорее от шока.

Почему ты выбрал её? Кто она? Почему она? Она же с ребёнком. Они же никто. У неё за душой — ничего. Да и не сказать, чтобы красавица.

Последнее утверждение было откровенной и наглой ложью, порождённой как минимум завистью.

Но его не волновали ничьи разговоры.

Его вообще в жизни мало что волновало. Кроме новизны ощущений и желаний, в удовлетворении которых он решил себе не отказывать.

К тому же Елизавета смотрела на него без щенячьего восторга и не отвечала ему с придыханием. Она всегда держалась с ним на равных, в пику всем, кто орал, что они друг другу не пара как минимум по социальному статусу.

«Деньги тянутся к деньгам!» — доказывали ему с пеной у рта.

«Этой полнейший мезальянс! Это дикость и тупость!»

«Что ты творишь? Пару месяцев знаешь её и жениться решил? Ты об этом ещё не раз пожалеешь».

Он не был согласен ни с чем из сказанного даже сейчас. Ни с чем, кроме последнего.

Он действительно пожалел, но не о том и не по тем причинам, которые были озвучены.

Роман выдохнул и поднял лицо к звёздному небу.

А ещё его, конечно же, подкупала её искренняя благодарность. Он упивался ролью защитника, который очень вовремя пришёл ей на помощь. Это тешило эго и дарило уверенность в том, что ему не придётся в ближайшее время подыскивать себе очередную жену, потому что предыдущая сбежала, не выдержав особенностей его образа жизни.

Лизе некуда было бежать. Новый брак был для неё единственным прибежищем и надёжной защитой.

Наверное, поэтому он и решил, что она не возьмётся скандалить, а примет всё как есть.

Он ошибался. При этом не только в её реакции на его неизбежное возвращение к холостяцкому образу жизни. Но и в причинах, толкнувших его на то, чтобы вернуться к такому образу жизни.

Причинах, которые он поначалу яростно отрицал.

Тогда пришлось бы признаться ещё и в том, что на него всё же подействовали ядовитые разговоры, первые месяцы супружеской жизни окружавшие их скоропалительный брак.

Роман выругался в темноту, мысленно отговаривая себя от очевидного шага.

Но не мог не понимать, что сон всё равно не придёт. Недавняя ссоры с женой задела его куда сильнее и глубже, чем он мог бы подумать.

Как оказалось, его возмущение было искренним.

Подумать, что он налаживал отношения с пасынком исключительно из-за собственной выгоды…

Голова Елизаветы Павловны — вроде бы неглупой женщины — была основательно забита собственными предубеждениями. Если состоятельный, то, конечно, без сердца.

А до свадьбы он, видимо, так, притворялся.

Эти мысли всё-таки добили его сопротивление.

Он вынул из кармана брюк телефон и нажал на кнопку вызова.

После трёх-четырёх длинных гудков в трубке послышалось сонное:

— М-м-м?

— Спишь?

— Уж нет, — послышалось недовольное. — Я же ответила.

— Не ворчи. Ты сейчас где?

После короткой паузы:

— В постели. В смысле, я дома. В городе.

Он пытался прикинуть, сколько времени у неё займут сборы и дорога. Но эти расчёты встречало какое-то странное внутреннее сопротивление. Он от него отмахнулся. Между Астаховым и его желаниями не имело права становиться ничто.