Измена. Спаси нашу семью

Глава 19

— Чтоб тебя! — выругалась я в сердцах, дёргая заевшей застёжкой на боку своего вечернего платья.

Крохотная стервозина ни в какую не хотела двигаться, а мои нервы успешно сдавали с каждым отчаянным рывком. Все попытки оказались тщетны.

Надо бы позвать кого-нибудь из прислуги, но если бы меня спросили, почему я этого сразу не сделала, мне пришлось бы слишком многое объяснять.

В двух словах, я просто к подобному не привыкла и до сих пор не могла себя заставить привыкнуть.

Распоряжаться, командовать, раздавать поручения… всё это не моё. Я не начальница, а они не мои подчинённые.

Но попросить о помощи всё же придётся.

— Ничего сама сделать не можешь, — пробормотала я в пустоту супружеской спальни.

Устав от бесплодных попыток, плюхнулась на кушетку в ногах громадной двуспальной кровати и спрятала лицо в ладонях.

Окружающая тишина не успокаивала, а ещё сильнее давила на нервы. Будто мало мне было сегодняшнего нашего разговора на повышенных тонах.

И не скрыться отсюда, никак не сбежать.

Обязательства по соблюдению публичного имиджа требовали от нас с Романом никаких личных проблем не афишировать. Поэтому никто из нас не мог позволить себе окончательный переезд из супружеской спальни. Но эти обязательства совершенно не исключали того, что муж мог по несколько дней ночевать где-нибудь вообще за пределами дома. Статус обязывал. Занятой человек.

А я в это время оставалась наедине с воспоминаниями и сожалениями. Хотя от последних позже неминуемо ощущала себя неблагодарной дрянью.

Если бы не Астахов, я сейчас не о его изменах переживала бы, а о том, как спрятаться подальше от своего бывшего мужа.

Воспоминания об освобождении Демидова прошили мне сердце раскалённой иглой.

Не стоило вспоминать. Но как тут не вспомнишь?

В ближайшее время только об этом мысли и будут. Тем более что его освобождение скрывал густой флёр пока непонятной мне таинственности. Кто, как и зачем решил его вытащить? Или он сам постарался? Откуда мне знать, какие свои прошлые или нынешние связи бывший муж для этого умудрился привлечь?

Я подскочила с софы и прошлась по комнате, чувствуя, как непрошенные мысли будто сдавливают грудную клетку.

Мне нужно как можно скорее освободиться из этого чёртова платья!

Я выбралась в освещённый настенными бра коридор. Вокруг было пусто и тихо, как и должно было быть в отходившем ко сну доме.

Наверное, придётся спускаться на первый этаж.

Я почти добралась до главной лестницы, когда услышала внизу чьи-то шаги и остановилась как вкопанная. Шаги стихли и послышался приглушённый голос Романа:

— Костя, я сам.

— Вы надолго, Роман Александрович? — раздался голос водителя.

— До утра. Оттуда — в офис. Ты, наверное, к обеду подкати. За город, на объекты поедем.

— Понял. Так, может, хоть к крыльцу машину подать?

— Не утруждайся. Иди отдыхать.

Я слышала с замиранием сердца, уже понимая, Роман уезжает. Уезжает куда-то и на всю ночь.

И это «куда-то» для меня не составляло никакого секрета.

Гулкий стук входной двери, усиленный камнем, который облицовывал пол и стены фойе, оповестил меня об отъезде.

«А что тебе не нравится? — раздался внутри ехидный шепоток. — Ты ведь сама попросила его больше не таскать в дом потаскушек. Вот он и исправляется».

Непрошенные слёзы подкатили к глазам, и спустя пару минут я уже тихонько всхлипывала, подпирая спиной коридорную стену.

Прижимая ладонь к губам, я старалась заглушить рвавшиеся наружу рыдания и опасалась только того, что кто-нибудь может меня ненароком заметить.

Нужно срочно взять себя в руки. Нужно выплеснуть всё это из себя и поскорей успокоиться.

А ведь я только недавно радовалась про себя, что мои бесконечные слёзы наконец позади, остались навсегда в прошлом, как и тяжкое, принесшее мне столько страданий замужество.

Сейчас эта радость выглядела жестокой шуткой. И что хуже всего, я будто сама же над собой и подшутила. Понадеялась, что отыскала мужчину, с кем уж точно прошлый опыт не повторится.

Он и не повторился. Он оказался тяжёлым и несчастным по-своему.

— К-какая же ты д-дура, — пробормотала я между всхлипами.

Наверное, так судьба наказывала меня за поспешную попытку сбежать и поскорее забыть пережитое. Может, я до сих пор не усвоила какой-то очень важный урок?

Ну ладно я. Хорошо. Может, я действительно это каким-то образом заслужила. Но Сашка-то в чём виноват? В чём виноват мой маленький сын, который просто хочет жить и расти без тягот и потрясений, как и любой другой нормальный ребёнок?

И от мыслей о сыне новые слёзы сами наворачивались на глаза.

Несколько раз я попыталась поглубже вдохнуть, но не получалось. Платье действительно сдавливало рёбра, и я прокляла всё на свете. В таком виде, в котором я пребывала сейчас, показываться кому-либо на глаза я не решилась бы.