Измена. Спаси нашу семью

Глава 24

— …будешь?

— Что? — я вываливаюсь в реальность и вздрагиваю всем телом. Смотрю обалдело на мужа, протягивающего мне шоколадный рожок.

Смотрю на мороженое так, будто жду, что из соблазнительно сливочной массы вот-вот выползет ядовитая змейка.

Вокруг шум и гам, от которого я отключилась, провалившись в свои тяжёлые мысли. Дети носятся по игровой площадке у здоровенного пиратского корабля под строгим присмотром аниматоров и персонала, обслуживающего аттракцион.

Мы с Романом сидим за одним из столиков, куда выносят напитки, закуски и десерты. Только делаем вид, что отдыхаем, но пока Сашка носится со своими новыми приятелями по кораблю и около в поисках сокровищ и уходя от погони, муж поглощён решением каких-то рабочих вопросов по телефону, а я…

Я ни о чём не думаю, кроме того жуткого сообщения.

— Нет, спасибо, — отворачиваюсь, и чтобы мой отказ не звучал слишком грубо. Подхватываю свой недопитый безалкогольный коктейль.

Супруг пожимает плечами и отставляет стаканчик, оставляя мороженое подтаивать и ждать своего часа, который может и не наступить. Я слишком нервничаю, чтобы даже думать о чём-то съестном. Хотя в желудок время от времени ворчит на меня за такое пренебрежение.

Я идиотка.

Нужно всё ему рассказать.

Но внутри скрутился такой неперевариваемый комок из страха, обиды, нервного напряжения и апокалиптических предчувствий, что я уже плохо соображаю, что нужно делать, а чего делать не нужно.

Мне всё кажется, стоит начать, и я вывалю на Астахова то, что так старательно всё это время от него скрывала и прятала. А я не знала, смогу ли пережить его реакцию на свою жуткую исповедь. Представить, что он будет смотреть на меня с брезгливой жалостью, за которой наверняка постарается скрыть омерзение…

— Я молчу и ничего не предпринимаю по одной очевидной причине, — коснулся меня голос мужа, и я снова вздрогнула, подняла на него взгляд.

— Не хочу портить выходной Александру, — буднично пояснил супруг, не отрываясь от телефона, в котором кому-то набирал какое-то наверняка важное сообщение.

— А ты? — спросил он и наконец посмотрел на меня.

— Я?..

— Ты собираешься ему испортить сегодняшний праздник?

Я обвела взглядом игровую площадку.

— Разве… я разве что-нибудь сделала?

— Ничего. В этом и суть.

Послевкусие от выпитого коктейля вдруг сделалось до непереносимости приторным. В горле всё ссохлось и начинало першить.

— Н-никому ничего портить я не собираюсь.

— Отрадно слышать такой конструктив. Замечательно. Тогда, — он отложил телефон и преспокойно взялся за своё мороженое, — я тебя внимательно слушаю.

Нет, это глупо. Глупо всё отрицать и только из-за собственного животного страха даже не попытаться всё ему объяснить.

Но это как просовывать руку через прутья клетки, в которой провёл несколько жутких лет, ожидая, что тебя, может быть, кто-нибудь за руку-то и схватит, но вот вытащить из клетки всё равно не сможет никак, потому что на дверце надёжный замок.

И уж тем более странно, когда руку помощи тебе протягивал муж, который совсем недавно бросал тебе в лицо, мол, ты настолько ему безразлична, что ради тебя менять свою жизнь он не собирался и не собирается…

Мои колебания, кажется, затянулись, потому что Роман нахмурился, отставил мороженое и повернулся ко мне, опёршись локтями о стол.

— То есть это даже не очередной выговор мне за неверность, — заключил он.

И меня удивило, что даже сейчас, даже в таком состоянии его упоминание об измене умудрилось меня задеть. Вот только сил на то, чтобы его комментировать мне не хватило.

Все ушли на то, чтобы вынуть из сумочки свой телефон, отыскать сообщение и молча показать его мужу.

Он прочёл короткое слово, поднял брови, но потом…

Серо-зелёный взгляд сделался сосредоточенным и мрачным:

— Серьёзно? Номер-то скрыт.

— Это он, — с нажимом ответила я. — Я знаю, что это он.

— Когда прислал? Покажи.

Я сглотнула, ощущая давящую неловкость.

— Вчера. Кхм… Вчера вечером.

Взгляд мужа сгустился до угрожающей черноты.

— Елизавета…

— Говори, что хочешь. Да, я дура. Дура набитая. Говори. Не стесняйся. Я заслужила. Всё равно хуже, чем… хуже чем он… хуже не будет. Ты порычишь и отойдёшь. Этот… этот мог и за ремень со своей металлической пряжкой схватиться.

— Что?.. — выдохнул Астахов, до того ошарашенный посыпавшимися из меня словами, что его шок умудрился меня затормозить

Рефлекс сработал с хирургической точностью.

Моя рука подскочила ко рту, а зубы вцепились в ребро указательного пальца. Во время своего первого замужества всё думала, что у меня эти бороздки от зубов никогда не заживут.

Но всё, всё заживает. Кроме ран, которые для этого слишком уж глубоки.