Измена. Спаси нашу семью

Глава 25

— Сашенька, ты в душ сначала, а потом спускайся поужинать, хорошо?

Мои зубы едва не клацали от сдерживаемых нервов, и я сама себя ненавидела за это жалкое состояние. Но пока поделать с ним ничего не могла.

Сын мне кивнул и, удерживая в охапке пёструю пачку накупленных в парке аттракционов безделушек, помчался наверх.

Не исключено, что пройдут годы, и он будет вспоминать эту поездку как один из лучших дней в моей жизни. Я — наоборот. Я, наверное, запомню это день как один из самых кошмарных. А мне, поверьте, было из чего выбирать.

Астахов, как истинный стратег и тактик, довольно быстро считал обстановку и предпринял стратегически верное решение выжидать. Он не подгонял меня и не торопил. Лишь бросал на меня молчаливые взгляды, словно оценивал, в каком я сейчас нахожусь состоянии.

И это уже само по себе давило на нервы. Тут я сделать с собой тоже ничего не могла. Муж дарил мне время на то, чтобы слегка отойти, а я это время бездарно прожигала на то, что делала успешней всего — накручивала себя всё сильнее.

Проводив сына, я собиралась малодушно сбежать и спрятаться в душе. Вот тут-то Астахов и выскочил на меня из засады. Перехватил за локоть — не больно, но достаточно крепко — прямо у самого подножия лестницы и потащил за собой.

— Не надейся сбежать после всего, что наговорила, — он увлёк меня в малую гостиную, где ещё витал приятный лавандовый аромат после недавней влажной уборки.

— Включи бра, — скомандовал он, и система «Умный дом» среагировала, залив просторную комнату мягким жёлтым светом настенных светильников.

— Сядь, — он указал на софу напротив окна, причём тем же тоном, каким отдавал команды бездушной системе.

Я послушно опустилась на край софы, готовясь к неизбежному разговору.

— А теперь объясняй.

Я сглотнула, с ужасом чувствуя, как немеют голосовые связки. Иногда — вот так, как сейчас, — мой голос имел свойство глохнуть, исчезать, когда Кирилл требовал от меня объяснений. И бил, если не получал нужных ответов.

— Я не знала, как сообщить.

— Ты сейчас шутишь? — в голосе мужа звучало недоумение. — А что тут может быть сложного?

В том-то и дело. В том и причина. Он не понимал.

— Мы в ссоре, если ты не заметил. И я подумала, что как-нибудь это, конечно, скажу, но… Я не собиралась со всех ног мчаться к тебе под крыло, как только увидела его сообщение. Я… у меня…

— Гордость тебе не позволила, — проницательно хмыкнул супруг. — Ну конечно. Гордость, конечно, важнее. Видимо, важнее всего. Важнее даже своей безопасности и безопасности сына.

Это было уж слишком. Я не знала, делал он это намеренно или его умение меня провоцировать было чем-то врождённым, дававшимся ему по умолчанию, но сказанные слова своей цели достигли.

— Не смей так говорить! — рявкнула я, стукнув кулаком себе по коленке. — Просто не смей!

Астахов смотрел на меня сверху-вниз, сложив на груди свои могучие руки. И мне какого-то чёрта подумалось: «Из-за чего ты, дура, разволновалась? Да Астахов Демидова, стоит ему захотеть, в бараний рог скрутит и не вспотеет».

Но ведь дело не в одной физической силе, и мы не в средневековье живём, где всё этой силой могло бы решиться. Демидов тем опасен и был, что использовал далеко не только своё физическое преимущество. По крайней мере, когда речь шла не о порке непослушной жены…

— А как, по-твоему, это выглядит со стороны? — рявкнул в ответ муж. — Или я твои мысли должен из эфира читать? Ты мне только скажи, где подключиться. Надоело, знаешь ли, в гадалку играть и всё, что ты так яростно скрываешь, угадывать!

— Ты… ты о гордости заговорил, — я проглотила горькую слюну и качнула головой. — Но ты понятия не имеешь, что для меня подобное значит. Что личная гордость значит для человека, из которого её наживую, с кровавым мясом вырвали!

Моей целью не было попытаться его разжалобить или на что-то там надавить, чтобы Астахов расклеился и оставил свои расспросы до лучших времён. Тем более что эти лучшие времена могли никогда и не наступить…

— А ты мало того что мне ею пеняешь, так и сам занят тем, чтобы уничтожить последнее, что от неё осталось.

Он понимал, о чём я говорила. О том, как он решил мне отомстить за мою скрытность и за… как он там выразился недавно? Разницу в темпераментах?

Астахов какое-то время молчал. Видимо, понимал, что взять нахрапом меня не получится.

— Ты можешь объяснить мне хотя бы, что конкретно сейчас тебя испугало?

Сдался. Не стал требовать от меня душу наизнанку перед ним вывернуть. Да, может, ему это и не нужно. Сейчас он расспросами занялся исключительно для того, чтобы в ситуации разобраться.

— Что он явится сюда. Что заберёт сына. Что мне отомстит, — призналась я едва слышно.

— Ясно-понятно, — протянул Роман. — А я как бы в этой формуле вообще не котируюсь.

— У тебя, как выяснилось, других забот полон рот.

— И ты посчитала, что эти заботы для меня, конечно, важнее, чем безопасность семьи.