Измена. Суррогатная любовь

Глава 3

Кира

Что такое женское счастье?

С остервенением складываю в коробку детские распашонки и чепчики. Стираю слезы ладонью, но они катятся и катятся по щекам.

Не в этот раз…

Снова не в этот…

Я убираю подальше пару нежных бежевых пинеток. Специально не покупаю голубое или розовое…

Хочется зареветь в голос!

Год безрезультатных попыток забеременеть. А после две неудачные попытки ЭКО. Литры сданной крови, кипы анализов, часы нахождения в медицинских центрах, кучу нервов и море слёз. А результата ни-ка-ко-го! Долгожданная беременность так и не наступила.

— Детка, ты опять себя накручиваешь? — доносится из коридора голос мужа. Я невольно всхлипываю громче, чем хотела. Женя заглядывает в пустую детскую. — Ну, что это такое?

Он подходит ко мне, обнимает. Я тыкаюсь носом в его рубашку и медленно выдыхаю. Надо себя контролировать. Чего я, ну правда. Не первый же раз. Но я так надеялась, что в этот раз всё выйдет!

Запах мужа успокаивает. Такой родной, такой мой. Он обволакивает меня, льется успокаивающим бальзамом.

Женя обнимает меня за плечи и выводит из детской. Запирает дверь.

— Хватит, ладно? — он поднимает мое лицо и легко целует в лоб. — Как маленькая, честное слово.

Последнюю фразу Женя произносит с ноткой раздражения. С удивлением отстраняюсь от него.

— Ты чего? — произношу тихо.

— Ничего, — отмахивается он. — Вечером не жди. Буду поздно. Дел много.

— А мама не может этим заняться?

— Детка, в этой фирме я отвечаю за организационные моменты, а она за рекламу. Не стоит перекладывать на другого человека свои обязанности, понимаешь? — как маленькой, объясняет Женя, хотя я всё прекрасно знаю, ведь я работаю в нашей фирме уже семь лет официально, а неофициально — всю жизнь.

Мама считала, что мне нужно крутиться в приличном культурном обществе, а в свободное время учить историю мира и четыре языка. Пока училась на лингвиста, я спокойно работала гидом, ведь вызубрила все программы нашей фирмы давным-давно, еще в школе. Потом разработала свои авторские экскурсии и взяла на себя ВИП-сектор.

В юности между занятиями и всеми кружками мне некогда было заводить отношения с ровесниками, поэтому единственные мужчины, которых я видела, были мамины коллеги. Особенно часто в нашем доме бывал Евгений Литвин, который номинально возглавлял фирму.

Ох, мне в пятнадцать он казался недостижимой мечтой…

Впрочем, и в восемнадцать тоже.

Красивый, мужественный, искренний — таким он всегда казался, да и за четыре года брака в этом плане ничего не поменялось. Для меня Женя самый лучший, пусть даже иногда мы ссоримся по пустякам. Женя эмоционален и порой вспыльчив, но быстро отходит.

Да кто не ссориться в браке?!

Хотя в последнее время стало тяжелее. Врачи предупреждали, что гормональные всплески при процедурах подсадки — это обычное явление, но мне они даются что-то с трудом.

Женя, наверное, тоже подустал от всего этого: обследования, анализы, секс по календарю. Ему тоже приходится несладко, ещё и я тут со своими гормонами.

— Детка, тебе, кстати, пора в салон, у тебя отросли корни, — замечает муж, целует меня в щеку и выходит из квартиры.

Бросаю взгляд в зеркало. Русые корни едва пробились и совсем не заметны, если не приглядываться дотошно, под массой прямых пепельно-белых волос, доходящих до поясницы.

Кручу головой перед зеркалом и так и этак. Блонд — это компромисс между моими вечными экспериментами с розовыми и зелёными волосами и природным каштановым цветом волос. В юности я неоднократно меняла масть в поисках себя. То розовые пряди, то огненно рыжая шевелюра. После знакомства с Женей остановилась на платиновом блонде.

Быть блондинкой тяжело. Волосы очень часто не желают расчесываться по утрам, даже самые дорогие средства ухода помогают едва ли. Я б нарастила уже сто раз, но Жене нравятся только натуральные.

Что нужно, чтобы сохранить счастье в семье? Первое, что приходит в голову — жертвы. И это не моя сильная сторона. Мне требуется много сил, чтобы иногда прогнуться, иногда промолчать.

Родители показали мне негативный семейный сценарий. Они постоянно ссорились, громко и безобразно, каждый тянул одеяло в свою сторону. Перекидывали меня как мячик, подкупали или шантажировали. И ещё в детстве, слушая их ссоры и скандалы, я решила для себя: у меня всё будет по-другому.

Тут в спальне раздается песня “Ах, какая женщина”.

Я иду в комнату, нехотя принимаю вызов.

— Кирюш, я к тебе по делу, — быстро тараторит мама. Её звонки всегда четко и по существу. — Я решила, что тебе надо отвлечься от глупых мыслей и переключить свое внимание на интересную работу.

Вклиниться в мамин монолог не представляется возможным, я присаживаюсь на кровать и жду, что же такого интересного придумала эта женщина.

— Я назначаю тебя куратором нового филиала в Питере. Как-то не сложилось у нас с питерскими подрядчиками. Ну их нафиг! Сами разработаем маршруты. Только никакой банальщины! Слышишь? Я с Женей всё согласовала.

У меня чуть телефон из рук не выпал.

— Почему мне Женя об этом не сказал? — хмурюсь и никак не могу понять, нравится ли мне эта идея или нет.

— Ой, забыл, наверное! — отмахивается мама.

— Или не одобрил? А, мам?

Мама филигранно съезжает с темы:

— Тут ехать-то всего ничего. Я подумала, что тебе нужно развеяться, сменить обстановку. Быть в потоке, так сказать, — подытоживает она.

— Мне кажется, Женя против, — не даю сбить себя с толку.

Супруг вообще не любит, когда я далеко уезжаю из дома или пропадаю днями на работе. Мы сошлись на том, что буду брать только вип-клиентов. Но чтоб он дал добро мне уезжать на целые дни в Питер — в жизни не поверю!

— Подумаешь, — хмыкает мама. — Соглашайся, Кирюш. Тебе так будет лучше. Я же о тебе забочусь. Решай сама, не спрашивай его мнение. В общем, верю, что ты сделаешь правильный выбор. Все, пока, отключаюсь.