Измена. Суррогатная любовь

Глава 7

Свою боль относительно маминой беременности я не отпустила, но медленно учусь с ней жить. Лишь иногда по ночам, когда подолгу не могу уснуть, я осторожно глажу плоский живот и тихо плачу. В такие моменты мне хочется домой, к Жене. Чтобы он обнял и утешил.

Я набираю его номер, и мы болтаем ни о чем, пока я не начинаю засыпать. В наши отношения вернулись доверие и лёгкость.

Вот очередная ночь, когда я не могу уснуть. В голове крутятся мысли относительно работы. Мне кажется, что я не справляюсь, хотя и мама, и Женя утверждают, что я молодец. Но хочется же сделать ещё больше и лучше.

Сегодня четверг, а уже завтра я буду спать дома. Тишина кажется мне звенящей. И тут в ночи соседи решили послушать музыку. Это в час ночи! Глухие басы раздаются как будто не в квартире сверху, а в моей уставшей голове. Ещё б дрель включили или молотком по батареям стучали.

Настроение мое и без того ниже плинтуса, поэтому я накидываю халат и иду наверх. Срываться не хорошо на других людях, но и включать музыку посреди ночи очень некрасиво.

Вот будет смешно, если я ошиблась квартирой. Но, приблизившись к соседской двери, я понимаю: я на верном пути. Музыка доносится так громко, что мне повезет, если ещё дверной звонок услышат.

Со сладким мстительным удовольствием вжимаю звонок и не отпускаю палец.

Дверь открывается достаточно быстро. На пороге стоит испуганная девчушка лет пятнадцати.

— Музыку можно выключить? Иначе я вызову милицию, — с порога рычу я.

Черноглазая девчушка испуганно хлопает ресницами.

— Простите! Я не знала, что внизу кто-то поселился. Просто я так пытаюсь заглушить звуки ссоры из квартиры сверху. Пожалуйста, простите!

И смотрит так глазищами своими, что мне остаётся только вздохнуть и устало произнести:

— Буду признательна, если выключите музыку совсем. Иначе пеняйте на себя.

— Конечно! Доброй ночи! — взволнованно бросает девчушка мне вслед.

Дома залезаю в телефон, потому что никак не могу уснуть. Тут же перезванивает муж.

— Детка, чего не спишь? — его голос теплым бальзамом разливается по душе.

— Соседка сверху устала от криков соседей и врубила музыку. Слышно было, как будто на моей тумбочке колонки стоят.

— Ого! — присвистнул Женя.

— А говорят, раньше строили качественно. Врут!

— Не думаю. А вот то, что в твоей спальне осталась вентиляционная шахта, который соединена по стояку с соседями, очень может быть.

— То есть ты хочешь сказать, что соседи отлично слышали, как мы с тобой…

— Возможно, — смеётся муж. — Но мы обязательно повторим на бис!

Я смеюсь вместе с Женей и, попрощавшись, вскоре засыпаю.

Правда, следующее утро, как и весь день, хочется быстрее прожить, а он тянется, разумеется, медленно. Работа с бумагами самая нудная. В который раз убеждаюсь, что мне больше нравится быть гидом и общаться с живыми людьми.

В Сапсане до Москвы меня вырубает. Не могу проснуться, даже когда Женя ласково целует меня в губы, встречая на вокзале. Что-то бормочет, что-то обещает, но я совсем его не слушаю. Всё завтра.

Но в утро субботы мужа дома нет.

Едкое сомнение тут же поселяется в душу. Нет, так жить просто невозможно! Я как на качелях: то вверх парю, то падаю вниз.

— Кирюш, ты можешь приехать? Я очень хочу с тобой поговорить, — мама вроде и вопрос задаёт, но категорично, в своей манере, когда звонит в половине двенадцатого.

Я ежедневно отчитываюсь маме о проделанной работе и, разумеется, спрашиваю про ее самочувствие. С каждым днём мне даётся это все легче.

Соглашаюсь приехать потому, что по некоторым вопросам мне нужно её решение и подписи на документах.

Однако увидев маму, я понимаю, что дела подождут.

— Что случилось?! — спрашиваю севшим голосом, глядя в её бледное лицо. — Только не говори, что…

Нет, я не могу произнести такое вслух.

— Ты что, с малышом всё в порядке! — тут же успокаивает меня мама.

От сердца сразу же отлегло. Как бы я ни пыталась абстрагироваться от её беременности, понимаю, что переживаю и за маму, и за ребёнка.

Дом в мое отсутствие заметно преобразился. Стены окрашены в темные цвета, мне не нравится это давящее ощущение. На полу в гостинной раскинулся белый пушистый ковер. Мягкий, в нем приятно утопают ступни.

Мама усаживает меня на диван и сама заваривает нам чай.

— Давай сначала я скажу, а потом ты выпьешь, — произносит она.

Я невольно дергаюсь. Что ни разговор с ней, то всё какой-то неприятный сюрприз. Так никаких нервов не хватит.

— Что случилось?

— Кирюш, я тут подумала. Пойми меня только правильно, хорошо? Я люблю тебя и всё такое…

— Давай без лирики, мам. Режь уже хвост целиком, — требую.

Чем быстрее узнаю очередные плохое новости, тем лучше.