Измена. Свекровь разрушила наш брак!

Глава 7

Екатерина

— И жили они долго и счастливо. Конец, — дочитываю сказку и закрываю книжку. Тёплый свет ночника мягко ложится на страницы, на руки, на лицо доченьки, создавая вокруг нас маленький уютный мирок, отгороженный от всех бед и тревог. — А теперь спи, родная моя. Закрывай глазки и смотри свои сладкие сны.

— А они лазведутся? — спрашивает доченька, дослушав сказочку, и в её голосе звучит неподдельная тревога, словно судьба сказочных героев для неё важнее всего на свете.

Я замираю. Марусе четыре года, откуда она таких слов понахвататься успела? В её годы я знать не знала, что такое развод, жила в своём маленьком мире кукол и бантиков, где все были счастливы всегда.

Наверное, воспитательницы в детском саду снова слишком громко обсуждали свои повседневные проблемы и личную жизнь, а детишки, как маленькие губки, впитывали всё, что слышали. Или, может быть, подруги по песочнице делились семейными драмами. В любом случае, грустно от того, что дети в таком возрасте уже сталкиваются с реалиями взрослой жизни.

— Нет, родная моя. Прекрасная принцесса не разведётся с прекрасным принцем. У них всё будет хорошо, и умрут они в один день, как и положено в настоящих сказках, — тереблю доченьку по густым волосам, пальцами распутывая локоны, пропуская сквозь них тепло и любовь.

Увы, но в жизни не бывает как в сказке. Люди сплошь и рядом сходятся и расходятся. Сейчас уже никого не удивишь новостью о разводе и разделе имущества. Институт семьи постепенно утрачивает свои ценности, превращаясь в формальность, в штамп в паспорте, который можно легко поставить и так же легко аннулировать. Как бы грустно это ни звучало, но мы живём в эпоху одноразовых отношений.

– Мама, а почему ты лазвелась с папой? – спрашивает доченька и хлопает своими длинными ресницами, глядя на меня с той детской непосредственностью, от которой у меня сжимается сердце.

С Темниковым мы не разводились. До свадьбы дело не дошло. К счастью, я вовремя узнала, какой он человек на самом деле, и успела сбежать, сверкая пятками, пока не стало слишком поздно. Но как объяснить это четырёхлетнему ребёнку? Как рассказать про криминал, про тюремные сроки, про подставы и предательство?

– Родная моя, – я прикасаюсь губами ко лбу дочери, чувствуя тепло её кожи, вдыхая родной запах детского шампуня. – Ты ещё слишком маленькая, чтобы вникать во все эти взрослые проблемы. Люди сходятся и расходятся по разным причинам. Иногда они понимают, что не подходят друг другу, что не могут сделать друг друга счастливыми. Когда ты станешь постарше, я обязательно тебе всё расскажу. Договорились? – я ловко ухожу от ответа, но чувствую, как внутри разрастается чувство вины.

Честно признаться, что-то рассказывать Марусе о её родном отце и о том, что она чисто случайно встретилась с ним сегодня, мне не хочется. Да и ни к чему. Она ещё слишком маленькая для этого. Ей не нужны подробности моих ошибок, моих страхов, моего побега.

Лет через десять мы обязательно поговорим, и я расскажу доченьке, кто её папа. Но только самое необходимое, только факты. Подробности моего побега, унизительный разговор с будущей свекровью, которая фактически выкупила меня из жизни сына, — это останется со мной. Это моя ноша.

— Холошо… — произносит Маруся на выдохе грустным голосом и обиженно опускает глазки в пол, пряча в них целый океан детских переживаний.

– Мама, а можно последний воплос?

Я киваю, заранее догадываясь, о чём именно спросит доченька. У неё сейчас период «почемучки», и она не успокоится, пока не получит ответы на все свои вопросы.

— А мой папа, он кто? Ну, он холоший человек? Доблый? Животных любит? — спрашивает Маруся и смотрит на меня своими большими карими глазами, полными детской наивности и надежды. В них столько веры в чудо, столько ожидания, что где-то там, в большом мире, есть он — добрый, сильный, любящий папа, который просто пока не знает о ней.

Хороший Темников человек или нет, я не могу сказать однозначно. Всё ведь это сугубо субъективное мнение. Одинаково хорошим для всех быть нереально. Для кого-то ты будешь хорошим, для кого-то самым лучшим на свете, а для кого-то — ночным кошмаром, воплощением всех страхов.

Когда-то, семь лет назад, я была уверена, что Темников — идеальный мужчина: добрый, внимательный, любящий, заботливый. Он носил меня на руках, дарил цветы без повода, смотрел с таким обожанием, что у меня подкашивались колени. Я думала, что встретила мужчину своей мечты, своего принца.

Но после разговора с его матерью всё изменилось. Моё представление о нём перевернулось с ног на голову. Из образа идеального мужчины он превратился в олицетворение моих худших страхов. Она рассказала мне, кем он был на самом деле, какие дела вёл, какие грехи на его совести. И я поняла: с таким человеком у меня нет будущего. Только страх, только боль, только вечное ожидание беды.

— Да, твой папа хороший человек, — произношу на выдохе и невольно поджимаю губы, чувствуя горечь этого вынужденного вранья.

Пусть Маруся думает, что её папа на самом деле достойный человек. Пусть у неё будет этот светлый образ, эта надежда. Хоть это и неправда… Хоть я и знаю, какой он на самом деле. Но ребёнку нужен идеал, нужен герой.

– А кто он? – задаёт свой очередной вопрос доченька, и я чувствую, как её любопытство нарастает с каждой секундой.