Измена. Свекровь разрушила наш брак!

Глава 8

Яр

— Привет, прости, что так поздно. В моём кабинете и в самом деле бегала мышка. Да, именно так и скажу, — бубню себе под нос, стоя под дверями квартиры моей сбежавшей невесты и чувствуя себя последним идиотом, впервые в жизни не знающим, куда деть руки и какую ногу поставить, чтобы не выглядеть полным кретином.

Если бы мне кто-то ещё вчера сказал, что я буду, словно какой-то желторотый мальчишка, стоять под дверью и ссыкливо переминаться с ноги на ногу, не задумываясь, записал бы в брехуны, послал бы далеко и надолго с такими прогнозами, а может, и в глаз бы дал за оскорбление. Однако сейчас всё именно так и происходит. Реальность, как это часто бывает, превзошла самые смелые ожидания моего больного воображения.

Я переправлял через границу санкционный товар на миллионы долларов, прятал его в тайниках, оборудованных прямо в фурах с двойным дном, отбивался от конкурентов с помощью силы и хитрости, и по моей спине не бегали предательские мурашки, руки не дрожали, голос не срывался на фальцет. Но сейчас всё совершенно иначе. Я потею, словно подросток в пубертате перед первым поцелуем с девушкой, которая мне даже не отвечает взаимностью. Сердце колотится где-то в горле, мешая дышать и думать, забиваясь в уши глухим стуком.

И причину подобного поведения я, увы, найти не могу. Нет ей рационального объяснения. Это не поддаётся никакой логике, никакому анализу, никакому просчёту вероятностей, к которым я привык за годы ведения дел.

Своим неожиданным появлением Катерина сумела перевернуть мой внутренний мир с ног на голову. Ворвалась в мою жизнь, как ураган, и разметала все карты, которые я так старательно выстраивал годами, как карточный домик, рассыпающийся от одного дуновения ветра.

Чёрт возьми, я крепко задумался над тем, чтобы разорвать отношения с Диларой и выступить против её отца, старого матёрого волка Аракчеева. Я понимаю, что это безумство и подобная выходка может потопить мой бизнес, пустить ко дну всё, что я строил последние пять лет, все эти офисы, контракты, связи. Но сейчас меня это беспокоит меньше всего на свете. Какая-то непонятная, всепоглощающая сила толкает меня вперёд, заставляет рисковать всем, что у меня есть, наплевав на последствия.

Картавая малявка запала мне в самое сердце. Пробила брешь в той стене, которой я отгородился от мира после её побега, разрушила укрепления, которые я возводил годами. Дьявол, мне хочется быть её папой. Заботливым, в меру строгим, но самым лучшим отцом на свете. Водить её в зоопарк, читать сказки на ночь, учить кататься на велосипеде и защищать от всех обидчиков, от всех этих подонков, которые шастают по подъездам.

В том, что у Катерины нет никакого мужчины, сомнений нет. Я успел заметить. На её правой руке, на безымянном пальце, я не заметил кольца. Ни обручального, ни даже простого колёчка, которое женщина носит просто так, когда у неё есть мужчина. Кожа на этом месте чистая, без следов от украшений.

Да и вообще ни один нормальный мужик ни за что на свете не допустил бы того, чтобы его женщина с ребёнком жила в какой-то убитой панельной пятиэтажке в самом криминальном районе города. Ни один, у кого есть совесть и капля ответственности. Если, конечно, этот мужик сам не такой же опустившийся алкаш, каких я тут насмотрелся.

На двери, ведущей в подъезд, даже домофона нет. Вернее сказать, он есть, точнее, висит, но уже давно потерял свою основную функцию. Местная шпана прожгла все кнопки сигаретами, выдрала провода и вывела домофон из строя окончательно и бесповоротно. Теперь это просто кусок пластика с дырами.

Местный контингент, откровенно говоря, просто ужас. Пока я шёл от машины до подъезда, встретил несколько пьяных в стельку мужиков с дикими глазами и опухшими от выпивки мордами. Они шатались, матерились, пинали пустые бутылки, горланили песни. Один из них попытался ко мне пристать, что-то спросить, но, увидев мой взгляд, которым я смотрел на него, резко передумал и ретировался в кусты, даже не оборачиваясь.

Ну а чего ещё можно ожидать от подноготного райончика? Это же дно. Самая окраина, куда не доходит рука закона, куда полиция приезжает только по вызову о трупе. Алкаши, наркоманы, мелкие жулики любят селиться именно здесь, подальше от центра, от лишних глаз, от нормальной жизни.

Я не знаю, от кого родила Катерина, но со стопроцентной вероятностью могу сказать, что ей круто не повезло с мужчиной. Если, конечно, он вообще был в её жизни после меня. А если был, то я готов придушить этого козла собственными руками за то, что он допустил такое существование, за то, что бросил их в этой дыре.

— Прости, Дилара, но нам с тобой не по пути, — зажимаю клетку между ног, ну, чтобы не ставить на грязный пол, и стягиваю с правой руки обручальное кольцо, которое она мне надела всего месяц назад в ЗАГСе при подаче заявления. Кольцо скользит по пальцу и исчезает в кармане куртки.

Может быть, я и пожалею о своём выборе, когда окажусь на развалинах своего бизнеса. Может быть, буду кусать локти и рвать на себе волосы, проклиная тот день, когда встретил Катю. Но сейчас мне плевать. Абсолютно. Впервые за долгие годы я чувствую, что поступаю правильно, что слушаю не голову, а сердце.

Пусть отец Дилары обозлится и запишет меня во враги. Пусть объявит войну, пусть подключит все свои связи, пусть попробует уничтожить меня. Всё равно.

Не хочу я связывать свою жизнь с нелюбимым человеком. Не хочу просыпаться каждое утро рядом с женщиной, которая мне безразлична, и делать вид, что я счастлив. Супружество — это не на один день, это на всю жизнь. Это ежедневный труд, это радость и горе пополам, это общие дети и общие проблемы.