Измена. Сын, о котором ты не узнаешь

Глава 1. Точка невозврата

Звук был таким, будто ломали кости. Сухой, резкий треск пластика о мокрую брусчатку.

Мой чемодан — бежевый, из телячьей кожи, тот самый, с которым мы летали на Мальдивы в наш «медовый месяц» без штампа в паспорте, — пролетел три метра и с грохотом врезался в кованое ограждение клумбы. Замок не выдержал удара. Крышка отлетела в сторону, неестественно вывернувшись, и содержимое багажа выплеснулось в грязь.

Шелковые блузки, кружевное белье, стопки книг, зарядные устройства — все это веером рассыпалось по лужам, моментально впитывая черную, ледяную воду ноябрьского ливня.

Я стояла и смотрела, как мой любимый кашемировый джемпер — белоснежный, мягкий, пахнущий лавандой из гардеробной — медленно превращается в грязную тряпку. Тяжелая капля грязи упала прямо на воротник, растекаясь уродливым пятном.

Это казалось сюрреализмом. Дурным сном, от которого невозможно проснуться, как ни щипай себя за запястье.

— Вон.

Одно слово. Не крик. Не рык. Выстрел с глушителем. Тихий, но пробивающий насквозь.

Я медленно, преодолевая оцепенение, подняла голову. Ледяные струи дождя тут же ударили в лицо, ослепляя, затекая за шиворот, заставляя вздрагивать всем телом.

Глеб стоял на верхней площадке широкого крыльца. Козырек защищал его от непогоды, оставляя сухим и безупречным, словно он был божеством, взирающим на грешницу с Олимпа.

Свет от настенных фонарей падал на него под таким углом, что лицо наполовину скрывала тень. Но я видела его глаза. Обычно теплые, цвета расплавленного серебра, сейчас они напоминали два дула пистолета, направленные мне в лоб.

— Глеб... — имя застряло в горле, смешавшись со вкусом дождя и желчи. Я сделала неуверенный шаг вперед, мои туфли-лодочки скользнули по мокрому камню. — Пожалуйста... Давай поговорим. Это какая-то чудовищная ошибка.

Он не шелохнулся. Его руки были спрятаны в карманы брюк, плечи расправлены, поза выражала абсолютное, ледяное спокойствие. То самое спокойствие, с которым он обычно уничтожал конкурентов на советах директоров. Только сейчас конкурентом была я. Женщина, которую он еще утром целовал в плечо перед уходом.

— Ошибка? — переспросил он. Его голос звучал ровно, пугающе буднично для происходящего кошмара. — Ошибка — это то, что я пустил тебя в свой дом, Алиса. Ошибка — это то, что я позволил тебе спать в моей постели. А то, что ты сделала — это не ошибка. Это грязь.

Он вынул правую руку из кармана. В пальцах был зажат плотный конверт из крафтовой бумаги.

— Я не понимаю, о чем ты... — прошептала я, чувствуя, как холод пробирается под кожу, сковывая мышцы. Зубы начали выбивать дробь.

Глеб скомкал конверт и швырнул его в меня. Бумага, утяжеленная фотографиями внутри, ударила меня в грудь острым углом. Больно. Унизительно. Конверт упал в лужу у моих ног.

— Смотри, — приказал он.

Дрожащими пальцами, немеющими от холода, я наклонилась. Вода уже пропитывала бумагу. Я вытащила содержимое.

Снимки. Высокого качества, сделанные с длиннофокусного объектива.

На первом фото — я выхожу из отеля «Хилтон». На мне то самое красное платье, в котором я была на корпоративе две недели назад. Я улыбаюсь.
На втором фото — ко мне подходит мужчина. Высокий, темноволосый, со спины. Его рука лежит на моей талии.
На третьем фото — мы входим в лифт. Моя голова запрокинута, я смеюсь, он что-то шепчет мне на ухо.
На четвертом — дверь номера. Мы заходим внутрь. Вместе.

Мир качнулся. Земля ушла из-под ног, и мне пришлось схватиться за холодный камень вазона с туями, чтобы не рухнуть.

— Это неправда... — выдохнула я, поднимая на него глаза, полные ужаса. — Глеб, это не я! То есть, это я, но... Я была там на встрече с заказчиками! С Игорем и его женой! Мы обсуждали свадьбу их дочери! Этот мужчина... это, наверное, Игорь, он просто придержал дверь... Мы не заходили в номер вдвоем, там была его жена, она просто не попала в кадр!

— Жена? — Глеб медленно спустился на одну ступеньку. Тень сползла с его лица, открывая искаженные яростью черты. — Мои люди проверили биллинг. Проверили регистрацию гостей. В номере 405 были зарегистрированы двое. Ты и Артем Волков. Твой бывший одногруппник. Или скажешь, что не знаешь такого?

Волков?
Имя вспыхнуло в памяти далекой, почти забытой искрой. Артем... Мы учились вместе на первом курсе, пять лет назад. Мы даже не дружили толком.

— Я не видела его сто лет! — закричала я, пытаясь перекричать шум дождя, который усиливался с каждой секундой, превращаясь в сплошную стену воды. — Глеб, это подстава! Это фотошоп, или ракурс, или... Господи, ты же знаешь меня! Я люблю тебя! Только тебя! Зачем мне кто-то другой?

— Затем, что ты — дрянь, — выплюнул он это слово. — Алчная, расчетливая дрянь, которой стало мало моих денег, захотелось острых ощущений. Я дал тебе все, Алиса. Я вытащил тебя из той дыры, где ты жила. Я одел тебя, обул, дал тебе бизнес. А ты платишь мне тем, что раздвигаешь ноги перед нищим неудачником в дешевом отеле?

— Прекрати! — я зажала уши руками, не в силах слышать эти слова. Каждое из них резало по живому, оставляя кровавые рубцы на душе. — Не смей так говорить со мной!

— Я буду говорить так, как ты заслужила, — он спустился еще ниже. Теперь он нависал надо мной, огромный, темный, пахнущий дорогим виски и опасностью. — У тебя минута, чтобы собрать свое барахло с моей земли. Если через минуту ты будешь здесь — я спущу собак.

Собак.
У него были два добермана, Арес и Зевс. Они знали меня. Я кормила их с рук. Неужели он...

Страх, животный и липкий, скрутил внутренности. Но сквозь страх пробивалось другое чувство.

Я сунула руку в карман промокшего насквозь кардигана. Пальцы нащупали гладкий, холодный пластик. Острый край теста на беременность впился в подушечку пальца.

Две полоски.
Я узнала об этом всего час назад. Я летела домой на крыльях, я репетировала перед зеркалом, как скажу ему. Я купила маленькие пинетки и положила их в красивую коробку. Коробка сейчас валялась где-то в грязи, раздавленная чемоданом.