Измена. Тайна станет явью

Глава 8

Виктория

Вода стекала по коже, смывая мои переживания, мой гнев, мою ревность, его слова, которые стали казаться для меня такой же водой. Вода делала вид, что может смыть всё.

Но не смыла.

Я стояла под душем дольше, чем обычно.

Не потому что устала.

Потому что не хотела выходить туда, где меня ждёт человек, который так хочет стать для меня чужим и делает все для этого. Просто пока в тайне от меня.

Я вытерлась, накинула халат, вышла из ванной с мокрыми волосами.

Дома было тихо.

Кристина у подруги.

А Петя… ждал меня в спальне.

Он лежал поверх пледа. В той самой футболке, которую всегда надевал, когда хотел быть «ближе».

Старый приём.

Когда-то он срабатывал. Меня это умиляло.

— Ты пахнешь так, как в отпуске в Италии, — произнес он, не вставая. — Помнишь?

Я кивнула.

Он протянул руку.

— Иди ко мне.

Я подошла.

Села на край кровати.

Он подтянулся ближе, провёл рукой по моим плечам.

Медленно и чуткой. Слишком.

Тот самый жест, от которого когда-то мурашки пробегали по всему телу.

— Ты какая-то… вся не моя в последнее время, — прошептал он, – Я скучаю по тебе.

Ложь. И внутри что-то такое… Бряк. Снова.

– Не по привычкам, не по тому, что у нас есть. По тебе.

Я не ответила.

Но не отстранилась.

Его рука скользнула ниже.

Он тянулся ко мне всем телом. Лбом к моей щеке. Губами — к шее.

У меня сбилось дыхание.

И я почти позволила.

Когда он провёл рукой по моей ключице, когда пальцы его коснулись моего плеча — неуверенно, как будто он сам боялся, что я исчезну, — внутри что-то отозвалось.

Не разум.

Тело.

Я скучала.

Скучала по этим прикосновениям, по теплу, по тому моменту, когда можно не говорить, не думать, не держать лицо. Просто быть собой… его любимой, желанной женой.

Я устала быть сильной, собранной, наблюдающей.

Я хотела прижаться к нему и снова стать той, которой он шептал на ухо: ты моя, ты самая красивая.

Я почти чувствовала это забытое электричество под кожей.

Как в двадцать. Как в первые годы, когда мы не могли насытиться друг другом.

Когда каждое утро начиналось с его дыхания у меня на шее.

Когда он смотрел так, как будто я была единственной женщиной на все Что «это возраст».

Что «все так живут».

А он просто не хотел.

Меня.

Ту, с которой прожил половину жизни.

И сейчас — он прикасается так, как будто делает одолжение.

Как будто проверяет: а вдруг я ещё способна простить?

Я почти закрыла глаза.

Почти поверила, что могу снова стать той женщиной, к которой он тянется.

Почти…

Но в голове снова всплывает мужской голос по телефону.

Тот самый отрешенный голос.

"Петр не понимает, во что ввязался..."

Всплывает то самое сообщение.

"Ты сегодня был особенно хорош. Лежу в твоей рубашке."

Я напряглась.

И тут же в нос ударил запах.

Сладкий.

Чужой.

На его коже, у самого уха.

Запах того самого шлейфа, который оставила эта вычурная особа, выходя из кабинета пару дней назад.

Я вспомнила этот запах. Точно. Я уже слышала его ранее.

Он уже был на воротнике его пиджака, когда он пришёл поздно пару недель назад. Я тогда не придала значения.

Сегодня же я не смогла не заметить этого.

Как же я была слепа. Какая же глупость…

Меня сковало чувство отвращения.

Я отстранилась.

Он удивленно поднял голову.

— Что?

— Я сегодня… не могу, — сказала я. — Я перенервничала. День был тяжёлый.

Он сел.

— Это из-за меня?

Я помолчала.

А потом вдруг — сказала правду.

Частично.

— Я сегодня сплю в комнате Кристины. Она у подруги, а я… просто хочу тишины. Надо подумать.

Я… не справляюсь.

Он не ответил.

Я встала.

Подняла плед, медленно пошла к двери.

— Вика…

Я остановилась.

Он не сказал ничего больше.

И это — сказало всё.

Я закрыла за собой дверь и осталась в пустой комнате дочери.

Села на край кровати.

Подушка с выгнутым уголком. Розовая пижама с мишками - на стуле.

Обняла подушку и просто сидела.

Долго.

Словно бы ждала, что он сейчас зайдет в комнату, расскажет мне все, что все это какой- то нелепый розыгрыш, жестокий, дурацкий, но розыгрыш. Что все это неправда.

Словно хотела проснуться от кошмарного сна.

Словно бы я ждала, что боль уйдет сама.

Но она не уходила.

Вместо этого — приходили мысли.

Одни и те же, по кругу.

Звонок.

Смс.

Запах на его коже.

И прикосновения — такие ласковые, будто он право своё отвоевывал, а не играл в любовь.

Как ты мог, Петя?

Ты прикасался ко мне, зная, что будешь вечером обнимать другую.

Ты смотрел в глаза и спрашивал, скучаю ли я — когда сам не скучал уже давно.

Ты пытался разбудить во мне ту женщину, которую сам давно убил. А теперь что — вопросительный невинный взгляд? Попытки понять не узнала ли я чего? Не поняла ли?

Да нет, просто загоняется по мелочам. Наивная дурочка.

И ведь самое страшное — я чуть не позволила.

Чуть не уступила.

Чуть не поверила, что прикосновения могут всё вернуть.

Глупая.

Сломанная.

Женщина, которая просто хотела, чтобы её снова любили.

Я уткнулась лицом в подушку и сжала кулаки.

Хотелось кричать. Плакать.

Но не позволила.

Ни слезы. Ни звука.