Измена. Тайный чат

Глава 1

Я пришла с работы в четверть девятого.

Ключ щелкнул в замке, я устало толкнула дверь плечом, скинула туфли в прихожей. В коридоре пахло жареной картошкой и чем-то кислым. Опять посуду не помыли!

— Мам! — Кира вылетела из комнаты, растрепанная, в пижаме с единорогом, с фломастером в руке. — Мам, смотри, я нарисовала!

Она сунула мне под нос лист. Три палки, три кружка, что-то желтое сверху. Солнце, наверное.

— Красиво, зайка, — сказала я автоматически. — А почему ты не спишь?

— Папа разрешил!

Разумеется, разрешил. Артем сидел в зале, в наушниках, спиной ко мне, и монитор светил синим. Он не обернулся. Я постояла секунду, глядя на его широкую спину, и ничего не почувствовала. Усталость убила все чувства.

— Кира, марш в кровать.

— Но я не хочу!

— Я сказала пора спать!

Голос вышел резче, чем я хотела. Дочь надула губки, но поплелась. Я пошла за ней, укрыла, поцеловала во вкусно пахнущую макушку, сердца защемило нежностью.

— Расскажи сказку, — потребовала она.

— Завтра, котенок. Мама устала.

— Ты всегда устала.

— Кира.

— Ладно, — она отвернулась к стене и сказала в подушку: — Ты злая.

Я вздохнула. Сразу задавила совесть.

Закрыла дверь и прислонилась к косяку лбом. Злая? Да, наверное. Вся злость, которая накопилась за день — на наглого пациента, на медсестру, которая опять перепутала анализы, на главврача, который смотрит сквозь тебя, потому что ты «неудобная», — вся эта злость никуда не делась. Она просто ждала.

Я заглянула на кухню. Раковина была переполнена. Тарелки в три слоя, кастрюля с остатками макарон, кружки с присохшими чайными пакетиками.

— Артем, — позвала я, пытаясь сдерживаться и чуть рыча, чтобы не разбудить дочь. — Ты почему посуду не помыл?

Он не услышал. Или сделал вид. Наушники. Ну, конечно!

Я подошла ближе. На экране мельтешила стрелялка — какие-то серые руины, вспышки, цифры. Он сидел, сгорбившись, его большое тело занимало все кресло, и оно казалось чужим. Раньше он был другим. Раньше он поднимался, когда я входила. Обнимал, приветствуя. Раньше он улыбался.

— Артем, — я тронула его за плечо.

Он дернулся, снял наушники одним движением, резко, почти зло.

— Что?

— Посуда.

— Да потом. Куда она денется?

— Вонища! Невозможно!

Он посмотрел на меня. Взгляд тяжелый, из-под бровей — военная привычка, от которой у меня до сих пор внутри все сжималось. Раньше этот взгляд заставлял меня млеть. Теперь — чувствовать себя неуютно.

— У тебя что-то случилось? — спросил он. Не заботливо. Скорее с подозрением.

— Ничего. Я устала, а дома меня встречает вторая работа.

— Ты всегда уставшая. Чем ты там в своей клинике занимаешься?.

Я поджала губы, развернулась и ушла на кухню.

Перемыла гору посуду.

Стояла у раковины, терла губкой пригоревшие края кастрюли, и чувствовала, как злость поднимается из живота в грудь, в горло. Я не должна была мыть эту посуду. Я работаю. Я прихожу в девять. Он сидит дома целый день — ну, не целый день, бизнес же, бумажки, звонки, но по факту — он сидит за компьютером и играет, пока я мою тарелки, которые он же и использовал.

Хотелось закричать.

Хотелось взять мокрую тряпку и швырнуть ему в лицо.

Вместо этого я выключила воду, вытерла руки и села на табуретку.

— Мама? — донеслось из спальни. Тоненько, испуганно.

— Спи, зайка.

— А можно мне попить?

Я встала, налила воды, отнесла. Кира пила маленькими глотками, глядя на меня поверх кружки. Свет ночника падал ей на щеку, на веснушки. Такая маленькая. Такая беззащитная.

— Мам, а ты завтра придешь пораньше?

— Постараюсь.

— Ты всегда говоришь «постараюсь», а приходишь поздно.

— Кира.

— Ладно, — вздохнула она, как взрослая. — Я нарисую тебе завтра картину. Самую красивую.

— Спасибо, солнце.

Я поцеловала ее еще раз. И еще. Не могла оторваться. Волосы, лоб, теплая щечка. Она пахла сном и детством.

Вернулась в коридор. Артем по-прежнему сидел в зале. Я прошла мимо. Он не обернулся.

Я зашла в спальню, села на кровать. Кровать была широкая — мы покупали с запасом, думали, будем валяться, обниматься, смотреть кино по выходным. Теперь я спала на своем краю, почти свесившись, а он на своем. Между нами было пространство. Не то чтобы пустое. Оно было заполнено молчанием.

Вдруг завибрировал телефон. Я оглянулась. Телефон Артема лежал на тумбочке, неудачно и звук получался громкий.

Вечно у него на вибро! Не дозвонишься.

Экран горел. Какое-то уведомление.

Я отвернулась.

Легла. Закрыла глаза.

Телефон завибрировал вновь.

— Да кому так поздно что надо? — прошептала я себе под нос.

Внутри боролись два демона: посмотреть и не лезть в чужой телефон никогда.

Снова вибрация.

Я не выдержала. Села. Взяла телефон. Иначе бы я просто не уснула.

Разблокировала.

Я знала пароль. Конечно, знала — день нашей свадьбы. 2407. Четыре цифры, которые я набирала тысячу раз, когда он просил посмотреть что-то в интернете, когда его руки были заняты, когда он был за рулем. Когда мы еще разговаривали. Когда еще жили одну жизнь на двоих.

Телефон ярко вспыхнул в темноте, ослепляя.