Измена. Тень между нами

7

Юля ахает. Я продолжаю исповедь:

– Демид об этом так и не узнал. Я была разбита, больше не видела смысла бороться за наш брак. После потери малыша какая-то часть меня выгорела, я жила на автомате, стала отчужденной, перестала пытаться наладить отношения с Демидом. И, – хмыкаю, – он словно почувствовал, что я отдаляюсь и он больше не центр моего мира, и теперь уже он начал пытаться восстановить наши отношения. Забросил на время работу, организовал круиз, совместные поездки, но… Мне это уже было не нужно. И он начал бесноваться. В тот день мы поссорились, и он не ночевал дома, а когда появился, сказал… Сказал, что изменил мне. Да, с человеком, который выглядел точь-в-точь как я, но он сам признался, что понял свою ошибку. Понял, но не остановился. Это стало последней каплей. Пути назад больше нет, у меня не осталось к нему никаких чувств, и единственное, что я сейчас хочу – это никогда его не видеть.

– Ох, дорогая, мне так жаль, – Юля соскальзывает со своего стула и обнимает меня, и я с благодарностью греюсь в человеческом тепле и участии. Как давно никто не обнимал меня просто так…

– Я помогу тебе чем смогу, – обещает она, – давай я возьму отпуск и мы куда-нибудь махнем? Будем надираться каждый вечер и орать, какие мужики козлы, а потом махнем в Вегас и распишемся.

Я смеюсь. На глазах выступают слезы и я быстро их смахиваю.

– Спасибо, – признательно произношу я.

– Ну что ты, – отвечает она и тут же обеспокоенно добавляет, – но насчет Вегаса я пошутила. Ты, конечно, красотка, но жениться на тебе я все же не готова.

Я шутливо пихаю в плечо и она охает.

Мы болтаем с ней всю ночь. Вспоминаем универские годы, наши проделки, преподавателей. Мне безумно неловко, ведь завтра Юле рано вставать на работу, – она журналист в одной небольшой газете, которую Демид еще не подмял под себя, – но подруга ни жестом, ни словом не дает понять, что я доставляю ей неудобство. Наоборот, она безумно рада нашей с ней ночной посиделке, и мое замерзшее было сердце начинает потихоньку оттаивать.

Утром мы собираемся разъезжаться.

– Тебя подкинуть? – кричит Юля из ванной.

– Нет, возьму такси. Одолжишь мне что-нибудь из своей одежды?

– Поищи в шкафу.

После завтрака Юля мне предлагает:

– Будет лучше, если пока переедешь ко мне. Не думаю, что после случившегося тебе захочется оставаться в одной квартире с Демидом.

Это здравое предложение. Несмотря на то, что я могу позволить себе снять и даже приобрести отдельное жилье, мысль остаться в одиночестве меня пугает.

– Я подумаю. Ну, я поеду.

Перед эфиром мне необходимо заехать домой, переодеться, накраситься, уладить еще пару дел. Еще не зная, что меня там ждет, я вызываю такси. Всю дорогу, пока я еду, я выстраиваю в голове план будущих действий. Встреча с адвокатом – договориться с Мариной, чтобы она перенесла встречу на более ближнюю дату, – работа на канале, благотворительность… После развода мне придется полностью перестроить свою жизнь и, поскольку я не хочу больше сталкиваться с Демидом, свою любимую работу на его канале мне придется оставить: я не хочу, чтобы с этим человеком меня хоть что-либо связывало.

Погруженная в свои мысли, я захожу в наш подъезд. Консьерж при моем появлении выпучивает глаза. В голову начинают закрадываться подозрения.

– Здравствуй, Семен, – тем не менее ровно здороваюсь я, – все в порядке?

– Да. Да. Здравствуйте, Виктория Алексеевна. Все хорошо.

Но его растерянность и его поведение говорят от обратном. Он нервничает. Не потому ли, что не ожидал меня тут увидеть? И не потому ли… Что уже видел?

Мое сердце готово выскочить из груди. Ведь не может же быть, чтобы… Нет, это был просто верх нахальства с их стороны. Но… Все то время, пока я еду в лифте, а потом трясущимися пальцами вставляю ключ в замочную скважину и толкаю дверь нашей квартиры, я не могу отделаться от мысли о том, что сейчас произойдет что-то страшное. Что-то, что добьет меня окончательно.

Так и есть. На пороге – женские туфли. Не мои.

Я вынуждена прислониться к стене, чтобы выждать эту минуту слабости. Больше всего на свете мне хочется сейчас развернуться и уйти, чтобы не знать, что ждет меня за одной из дверей нашей квартиры – но я не могу. Я всегда была сильной, всегда смело смотрела в лицо опасности – и я не изменю своей натуре и своему характеру только из-за того, что к этому меня принуждают двое когда-то самых близких мне людей.

Я отвожу взгляд от треклятых туфель, выпрямляюсь и иду вперед.

Они в гостиной. Я слышу их голоса. Я не хочу подслушивать – это такая низость! – но против воли все же останавливаюсь. И ненавижу себя за это.

– …безумно понравилось, давненько я так не веселилась. Нам нужно устраивать это почаще.

– Я рад, – бархатистый смех Демида, – но почему ты решила, что я захочу это повторить? Повеселились раз – и хватит, с чего бы мне хотеть продолжения?

– С того, что теперь я выгляжу совсем как она. Ты ведь любишь ее, за ее внешность, за ее тело – теперь у меня это есть.

– Да, я вижу, – мой муж хмыкает и задумчиво выдает, – и через что же тебе пришлось пройти, чтобы этого добиться?

– Я ложилась под нож двадцать девять раз. Мне удалили ребра, выступающие вены на лбу, сделали ринопластику, подтяжку бровей, уменьшали щеки, ставили импланты. Последняя операция была буквально несколько дней назад, но этого даже не заметно. Согласись, теперь я выгляжу совсем как она.

– Это я вижу. Но меня интересует другое: зачем тебе это было нужно?

– Неужели ты не понимаешь? – шорох. Это Таня встает, судя по всему, с софы и подходит ближе к моему мужу. – Это все ради тебя.

– Меня?

– Ты никогда меня не замечал, а ведь я увидела тебя и влюбилась раньше, чем Вика. Но стоило тебе увидеть ее – и я потеряла даже тот малюсенький шанс, что у меня был. Я пыталась обратить твое внимание на себя разными способами, но ты смотрел только на нее. Ты бы знал, как я ее тогда ненавидела!..