Измена. Теперь правила мои

Глава 1

Дверная ручка поддается с тихим щелчком.

В моей голове вертятся цифры из сметы на ремонт восточного крыла отеля, но они стираются в ту же секунду, как дверь открывается.

Мой муж, Антон, вжимает Оксану в край моего рабочего стола.

Смятая форменная юбка администратора, торопливые мужские пальцы в светлых волосах и тихий стон.

В нем нет страха быть застигнутыми врасплох, только удовольствие и упоение собственной безнаказанностью.

Удар под дых выбивает воздух из легких. Но вместо того чтобы закричать или запустить в них тяжелым пресс-папье со стола, я делаю резкий, ледяной вдох.

Оглушающая боль мгновенно кристаллизуется в глухую, расчетливую злость.

Антон совершенно не нервничает, не сбивается с ритма, повернув голову, он смотрит на меня с ленивой пустотой.

— Закрой дверь, Ева. И не устраивай сцену.

Девица даже не отшатывается, выгнувшись, она бросает на меня победный взгляд из-за его плеча.

— Ты прекрасно знаешь цену… — Антон поправляет свою расстегнутую рубашку, бросив на меня снисходительный взгляд.

Я делаю короткий шаг через порог.

— Слезь с моего стола, — голос звучит настолько мертво и тихо, что Оксана вздрагивает, а улыбка Антона меркнет.

— Ева... — с предупреждающей угрозой начинает муж.

— Через сорок минут мой выход к инвесторам, — чеканю я, глядя ему прямо в глаза, не моргая. — Если через две минуты вас здесь не будет, я отменю банкет и заморожу сделку. Тогда совет директоров спустит с тебя шкуру, Антон… А теперь вон из моего кабинета.

Я шагаю назад в коридор, намертво вцепляюсь в ручку и чтобы не видеть, захлопываю створку сама с громким стуком отрезая их от себя.

Пальцы дрожат так, что сводит суставы.

Выдай я себя сейчас, позволь истерике прорваться наружу — этот отель, выстроенный за семь лет моего каторжного труда, пойдет ко дну из-за публичного скандала. А до моего выхода к инвесторам остается сорок минут.

И Антон прекрасно это знает.

Сорок минут, чтобы затолкать подступающую тошноту подальше и застегнуть красное шелковое платье в маску полной собранности.

Свет софитов слепит глаза, улыбаясь партнерам со сцены банкетного зала, я говорю о доверии и стабильности. Слова оседают на языке горькой золой, пока я пытаюсь не рассыпаться прямо на сцене.

— За наш общий успех! — поднимаю в воздух бокал и коротко киваю, сохраняя лицо железной Евы Зориной, управляющей, некогда убыточным, отелем влиятельной семьи.

Под вежливые аплодисменты делаю глоток, шампанское взрывающимися пузырьками прокатывается по горлу царапающим холодом. И совсем не оставляет приятно разливающегося тепла алкогольного опьянения.

Спустившись по ступеням со сцены, я почти сразу натыкаюсь на них. Антон стоит у барной стойки, а его пассия стоит на полшага позади.

Ни следа недавней спешки: волосы уложены волосок к волоску, форменная юбка сидит идеально. И тут, свет люстры выхватывает изящный сапфир на её ключицах.

Шаг сбивается, и я крепче сжимаю ножку хрусталя в своих руках.

Мой кулон. Это мой кулон.

Тот самый, что мой муж подарил на четвертую годовщину свадьбы. И тот, что не так давно бесследно пропал из нашей спальни.

Увидеть его на чужой шее, всё равно что получить удар туда, где ты меньше всего ожидаешь, исподтишка.

Это уже не просто измена, это настоящее мародерство.

— Блестящая речь, дорогая, — Антон делает шаг навстречу.

Его рука по-хозяйски ложится мне на талию, от лацкана пиджака едва уловимо тянет чужими духами.Такой химической, дешевой сладостью, от которой едва удерживаемая мной тошнота, вновь подступает к горлу.

А мой весь из себя муж наклонившись ближе, заботливо поправляет выбившийся локон из моей прически.

Жест выглядит трогательно только для окружающих, потому что по факту его пальцы больно впиваются в мой затылок.

— Улыбайся, — ровно шепчет он, приветливо кивая кому-то из гостей. — И помни о Даше. Одно неверное движение, Ева, и мы начнем делить дочь в суде. Не порть вечер ни себе, ни мне.

Тихо, без театрального рычания, он лишает меня кислорода, и это упоминание нашей шестилетней дочери буквально парализует мою волю сильнее любого крика.

Тем временем его любовница делает шаг вперед, заглядывая мне в лицо.

— Вы так побледнели, Ева Викторовна. Неужели давление?

Теперь точно становится нечем дышать. Я пытаюсь вдохнуть носом, но не получается, будто я вдруг нырнула под воду с аквалангом и маской.

– Не волнуйтесь, Оксана. Так просто от меня не избавиться.

Выдернув себя из хватки мужа, я разворачиваюсь и иду к выходу на террасу.

Ночной прохладный ветер помогает, и вцепившись в парапет, я позволяю холоду отрезвить мысли.

Семь лет жизни, от легких ухаживаний до крепкого, как я думала, брака, появление Даши, — все ради иллюзии семьи? Ради красивой и успешной картинки семьи Зориных? Где потерялась та любовь? И была ли она?

Не позволяю себе утопать в воспоминаниях и глупых вопросах униженной женщины, надо собраться, надо пережить этот вечер, а дальше…я все придумаю.

Я все смогу.

Спустя пять минут я возвращаюсь в зал, на лице невозмутимая маска, а спина идеально прямая. Антон перехватывает меня у входа, снова демонстрируя идеального мужа перед камерами.

Он крепко сжимает ткань моего платья, буквально впиваясь своими пальцами, а я стою с напускным спокойствием глядя в объективы.

Что-то заставляет увести взгляд в сторону, будто невидимый призыв просканировать сотрудников.

Только я замираю, увидев того, кого совсем не ждала.

Старший Зорин здесь.

Брат моего мужа.

Он стоит у дальней мраморной колонны, а люди будто сами инстинктивно огибают его фигуру, очищая пространство.

Затянутый в темный костюм, старший брат Антона не делает ни единого лишнего движения, он только наблюдает.

Его тяжелый взгляд сканирует зал, проходится по фальшивой улыбке моего мужа, н на секунду даже цепляется за его пальцы на моей талии и останавливается на моем лице.