Измена. Теперь я (не) твоя!

Глава 8

Медленно сажусь, держась руками за голову.

Что же мне теперь делать?

Осторожно поднимаюсь, отряхиваюсь.

Казалось, что хуже уже быть не может. Очевидно, может. Теперь мне не то что не прожить, даже не позвонить чтобы обратиться за помощью. С другой стороны, кому бы я позвонила?
Артуру? Вернуться к изменнику, признав свою несостоятельность и вечно жить во лжи, зная, что он мне за спиной изменяет.

Антону?

Сердце неприятно ёкает от осознания, что брат мужа обязательно бы мне помог, сделал бы все, что в его силах. И именно по этой причине я не хочу к нему обращаться. В моем понимании, это неправильно. Если бы это был мой брат… Как много этих бы...

Поднимаю глаза к небу, надеясь найти ответ в звездах. Но его нет.

Делаю глубокий вдох.

На улице заметно похолодало. А после произошедшего мне и вовсе больше не хочется оставаться одной, в темноте. На сегодня у меня есть место для сна. Но лишь на сегодня.

Обхватываю себя руками, пытаясь унять дрожь. Быстрым шагом направляюсь через холл отеля, не смотря в сторону ресепшена. Повезло, что ключ-карта от номера в кармане джинс. Иначе бы…

Трясущейся рукой вызываю лифт и захожу. Доехав до своего третьего этажа, залетаю в номер. Скидываю одежду, аккуратно складываю ее в шкаф.

Направляюсь в ванную комнату, чтобы умыться. Смотрю на себя в зеркало и меня вновь одолевает новая волна. Слезы бегут ручьем, я пытаюсь их смыть водой, но они и не думают останавливаться. Беру влажные полотенца и отправляюсь в кровать.

Занимаю позу эмбриона и какое-то время реву в подушку, обняв ее. Хватаюсь за голову и чуть ли не деру волосы на голове.

Дура! Какая же я дура! Почему я не могла дождаться утра?! Тридцать пять тысяч. Все деньги, что были на моем счету. И телефон. Как теперь искать работу? Остается вариант с газетным киоском. Но я не смогу ни позвонить, ни элементрано купить эту самую газету.

Голова разрывается от приступа мигрени. Указательными и средними пальцами, соединенными вместе, массирую виски, чтобы хоть немного унять боль.

Вспоминаю совет мамы, что в случае сильной головной боли нужно с силой потянуть мочки уха. Не помогает, но… Сережки! Вскакиваю с кровати и расстегиваю плотные застежки. Кладу обе на свою ладонь.

Утонченные серьги-продевки из элегантного золота, декорированные нежным жемчугом. Их цена, по моим подсчетам, может превышать пятьдесят тысяч рублей! Сажусь на край кровати, не отрывая от них взгляд.

Я стояла на балконе загородного домика из бруса. Укутанная в плед, с чашкой кофе в руках, наслаждалась видами горной реки и окружающего ее лесного массива. Птицы весело щебетали. В воздухе пахло ароматным зерновым напитком, природной чистотой и росой.

Я слегка вздрогнула, когда почувствовала прикосновение сзади. Но сразу же заулыбалась. Ведь кто же это еще мог быть, как не Артур. Он нежно поцеловал меня в шею, пожелав доброго утра и скорейшего возвращения в спальню.

Я непроизвольно провожу рукой по шее, вспоминая нежное касание его губ.

То, как я выгнулась, подставляя все новые и новые участки для его ласки. Я стояла зажмурившись от наслаждения и не видела, что снизу Артур держит маленькую бархатную коробочку.

– С годовщиной, дорогая, - мягкий бархатистый голос и теплое дыхание пробуждали во мне огонь страсти и желания.

Я опустила голову и была на седьмом небе от счастья. Тонкие, нежные, аккуратные не вычурно-богатые серьги. Артур знает меня как никто другой.

И вот я в отеле. В номере, оплаченном братом Артура. Без копейки в кармане. Без мужа. Без семьи. Одна.

Прости, малыш.

Конечно же, я не одна. Но я еще не до конца свыклась с этой мыслью: я беременна. Никто не может меня защитить. А малыш защитил. Только благодаря ему мы остались целы.

В голове эхом проносится тихим шепотом слово аборт. Но я сразу же прихожу в такой гнев! Нет! Я столько сделала, ради появления этого малыша. Об операции и речи быть не может.

Мама, дай бог ей долгих лет, как-то мне сказала: “Исправить ва этой жизни можно абсолютно все, кроме чьей-то смерти”. Как же она права. До тех пор, пока я жива, я сделаю все, что от меня зависит.

Даю себе слово, что то, что произошло со мной сегодня впредь больше не повторится.

Жаль, что я не могу обратиться в полицию. Верю в то, что этого мерзавца, обокравшего меня, поймали бы. Может быть, я смогла бы вернуть часть своих денег. Вот только еще до того, как полиция закончила бы со мной составлять портрет, Артур узнал бы где я.

И примчался. И схватив за шкварник, поволок домой. Я конечно утрирую. Он никогда не поднимал на меня руку, всегда был нежен и внимателен. Но только со мной. Для остальных он всегда был строгим, жестким мужчиной, не терпящим возражений.

Не смотря на его спокойный тон, я всегда переживала, если где-то косячила. Помню как однажды не доглядела, сдавая на нашей машине задом, въехала в дерево и разбила фару. Я была уверена на все сто процентов, что он будет в ярости. Тряслась как осиновый лист. А он лишь обнял, успокоил, и спросил, сильно ли я испугалась.