Измена. Твоя вина

Глава 9

У Ильи Андреевича отпадает челюсть. Похоже, я сумела его удивить. Но он быстро берет себя в руки, криво усмехается и спрашивает:

- А должен?

- Нет-нет, - спохватываюсь я. – Простите пожалуйста, не знаю почему я это сказала. То есть вы, конечно, его полная противоположность. Он блондин у меня. Как и мой папа. Папа только полным еще был. Но Артур тоже немного склонен к полноте.

Илья Андреевич все это слушает с неизменной полуулыбкой на лице, пока я не спохватываюсь:

- Ой, извините пожалуйста, несу ерунду какую-то. Это я от волнения, у меня бывает, не обращайте внимания.

- Это абсолютно нормально, - успокаивает меня он.

И то ли от того, что я сразу почувствовала себя в его кабинете как дома в детстве, то ли от его обезоруживающей улыбки и бархатного голоса, я действиетльно расслабляюсь. Сажусь в предложенное кресло, он занимает кресло чуть поодаль напротив меня, садится спиной к окну так, что пробивающиеся лучи солнца лижут его плечи и играют бликами в темных волосах.

- И так, Анна, в чем запрос? С чем вы пришли?

В голове моментально складывается пазл. Будто именно эти слова были ключом к нему. И я стараюсь объяснить:

- Я подозреваю мужа в измене. Ничего не могу с собой поделать. Мне кажется, что он меня бросит, я стараюсь быть лучше и лучше, чтоб он видел, что другие хуже. Но кажется проигрываю этот спор.

Илья Андреевич делает в блокноте короткие заметки, и снова поднимает глаза на меня:

- Вы считаете ваши подозрения беспочвенны? – задает он вопрос, на который у меня нет ответа.

Вопрос звучит как удар под дых, я закашливаюсь, на глазах выступают слезы. С неизменным выражением лица, он протягивает мне салфетку и молчит, ждет ответа. А я бы предпочла под землю провалиться, чем что-то говорить.

Мне требуется не меньше пары минут, чтоб решиться и начать свой рассказ:

- Мой папа умер, когда мне было десять лет. Мама очень его любила. У нас была хорошая семья, очень правильная: папа много работал, обеспечивал нас, мама сидела дома и создавала уют, чтоб всегда было прибрано и стол накрыт. Я была прилежной школьницей. Но когда папы не стало, все рухнуло.

Я делаю паузу, мне больно об этом говорить, я даже Артуру и то не рассказывала свою историю. Илья Андреевич внимательно всматривается в мое лицо, хмурит брови, я понимаю, что сейчас он будет меня жалеть. Но я не хочу жалости, поэтому набираю побольше воздуха в легкие, чтоб сказать на одном дыхании:

- После похорон моя бабушка, мама моего папы отозвала в сторонку мою маму и сказала, что мой папа всегда хотел наследника, сына. А моя мама родила дочь, то есть меня.

Я снова маленькая девочка, на меня никто не обращает внимания, взрослые слишком заняты своим горем, чтоб разделить со мной мое. Я забилась в угол, где меня никто не видел, и плакала, вспоминая папу. Но вдруг услышала слова бабушки, что папе нужен был сын, а не я. Мой мир осыпался осколками вокруг меня, я замерла, забыв, как дышать. Помню, я тогда решила, что я разочаровала папу, что надо было родиться мальчиком, или может быть лучше учиться, больше стараться, не плакать по пустякам, он так ненавидел слезы, вечно мне говорил, чтоб не распускала нюни.

Только пока я думала о своем, бабушка продолжила свой разговор с мамой и сказала:

- Ну так вот, к счастью нашлась женщина, которая родила ему сыновей, двоих. Старшему девять, младшему пять лет. Мой сын очень достойный человек, он купил ей квартиру, машину, полностью обеспечивал.

Дальше я помню, как зашелестел голос мамы, когда она переспросила:

- Это что, шутка? Я не понимаю…

На что бабуля говорит:

- Какая шутка? Кто ж таким шутит? Я просто тебе говорю, как есть, чтоб сюрприза потом не было. Наследство же надо поделить. Так вот, сын все оставил этой женщине и своим сыновьям. Очень их любил. Платил ей содержание сто пятьдесят тысяч в месяц. Сама понимаешь, последние месяцы он болел, сложно было ему столько зарабатывать, он же и вас содержал с Анькой. Поэтому взял кредит, чтобы сыновья ни в чем не нуждались. Отправил их на Мальдивы, поэтому она и на похороны не пришла. Завтра прилетит, тогда уже и к нотариусу можно будет идти, все оформлять.

Я не вижу разговаривающих, но слышу как надрывно кричит мама «А-а-а-а», этот звук навсегда врезался в мою память. И то как ее свекровь шикает на нее:

- Чего орешь как оглашенная? Не на улицу же тебя выгоняют. Квартира у тебя остается, продашь ее, купишь поменьше, вам большая с Анькой не нужна. Да и в центре незачем жить. На остаток денег погасишь кредит. Поживешь с мое – поймешь! – увещевает бабка, – что сын мой молодец. Фамилия будет продолжаться благодаря ему и сыновьям его. Так он тебя не бросил, мог же к ней уйти, но видишь, какой порядочный!