Измена: ты больше не мой

Глава двадцать девятая

– Сделай два кофе, себе и мне и подай в мой кабинет, – распорядился босс и ушел.

Когда я вошла в его кабинет с подносом, на котором стояли два кофе, газированная холодная вода, сахар и вазочка с печеньем и конфетами, он не стал ждать, когда я все это поставлю на стол, а забрал у меня поднос и сам сервировал стол.

– Садись, Алин, – он указал на кресло напротив своего и это вовсе не был “стул позора”, это было удобное кресло, которое он ставил для своих важных посетителей. – Выпьем за то, чтоб никогда мне больше не пришлось брать на работу по протекции!

– У тебя неприятности? – я потянула свой карамельный латте сквозь трубочку, пока Станислав смаковал эспрессо, макая в него маленькое курабье. К сахару мы оба не притронулись.

– На удивление, нет. Меня спасло то видео, что ты записала и как ни странно, показания тети Маши.

Опа, оказывается, чудовище в бусиках не такое уж и чудовище.

– Она что, тогда в лесу что-то видела? – Я занервничала. Нет, я не сделала ничего плохого, но “Марьиванна знает” было равно “знает весь офис и еще полгорода”, сомнительная перспектива, прямо скажем.

– Нет, я ее вызвал как свидетеля той сцены в офисе. – Станислав смачно жевал печенье, взяв сразу два и его щека смешно оттопырилась. Было видно, что босс чем-то очень доволен: он развалился в своем кресле, откинулся на спинку и смаковал кофе с закрытыми глазами. – В общем, – сказал он не открывая глаз, – тебе больше не о чем беспокоиться. Разве что если ты хотела, что бы муж к тебе вернулся, то тут вряд ли.

– Не хотела. – Я конечно немного покривила душой. Виталик поступил из рук вон плохо, но иногда мне все еще хотелось, чтоб он попросил прощения и моя размеренная привычная жизнь вернулась. Хотя умом я понимала, что увы, это нереально. Если мужчина хоть раз поднял на тебя руку, то потом может и убить, а оно мне надо?

– Ну вот и ладненько, – босс приоткрыл один глаз, поставил чашку из-под кофе на стол и откинулся на кресло уже всем корпусом, потягиваясь. Рубашка на нем натянулась так, что стали видны литые пластины грудных мышц, накачанный твердый пресс, больше похожий на стиральную доску, а рукава казалось вот-вот лопнут. Я судорожно сглотнула, глядя на это великолепие.

Даже жаль, что не по Сеньке шапка. Хотя… Если судить по тому поцелую – шапка думает иначе. Но лучше не очаровываться, не питать пустых надежд, они очень больно ранят, разбиваясь.

– Да кстати, – сказал босс уже мне в спину, когда я выходила с подносом, собрав на него чашки из-под кофе и прочее, – Настасья передавала привет Андрюхе, и между нами, сказала что вот такого брата она бы хотела.

– Я передам, – я разулыбалась, комплименты ребенку для матери как мед на сердце.

Неделя пролетела как на крыльях. Я работала, моталась с Андрюхой в школу и из школы, пила чай с подругой на кухне, в общем, жила уже почти привычной жизнью. Только все еще зверски уставала, все таки Тамара Васильевна жила далековато. Мысли о том, что надо бы снять квартиру, прочно засели в моей голове. И даже моя подруга сначала и слышать не желала о том, что мы переедем, но все таки признала, что я права. И если моя усталость – дело десятое, то Андрюше лишняя нагрузка в виде почти ежедневной долгой дороги мягко говоря не полезна.

Так что в пятницу я медитировала на свой разбитый телефон. Надо было выбирать, или заменить стекло, пошедшее паутиной трещин, не трогая заднюю панель, разбитую вдребезги, или купить новый. Оба варианта влетали в копеечку, а мне еще квартиру снимать!

– О чем задумалась, – Станислав стоял перед моим столом уже в пальто.