Измена: ты больше не мой

Глава сорок шестая

Мы ели пиццу, смеялись и дурачились, а потом его губы коснулись моих и мир перестал существовать. Все схлопнулось, сжалось в стеклянный елочный шар, в котором были только я и он. Его жадные губы, горячие руки, непослушные пуговицы на его рубашке и пряжка ремня, что больно впивалась мне в живот. Стас забрался ладонями мне под свитер и мне казалось, что под свитером бегают две огненные саламандры, оставляя за собой дорожки из лавы, что текут по моему телу и сливаются внизу живота, заставляя меня стонать от нарастающего жара и томления.

Мой свитер улетел на пол, его брюки никак не желали улетать за ним, мы запутались и когда распутались – упали в кресло. Огромное, с такими же широкими подлокотниками, как и у дивана. Я оказалась сверху и это было очень… Удобно? И когда вулкан внутри меня, разожженный саламандрами, взорвался, все что я смогла это упасть на Стаса сверху и лежать, вдыхая его запах и слизывая соленые капельки с ямочек у него возле ключицы.

– Да уж, – его голос был низкий и хриплый, какой и бывает после долгого крика. – Из всех причин, из-за которых я когда-либо сбегал с работы эта – самая лучшая. – Я попыталась ткнуть его кулаком в бок, но он перехватил мою руку, поднес ее к губам и начал целовать каждый палец, разжимая их из кулака один за другим.

– Кажется, одной пиццы нам будет мало, – я снова включила бабку-ворчунью, чтобы замаскировать свое смущение, и пошла собирать свою одежду, разбросанную по гостиной.

Ничего страшного,закажем что-нибудь, – Станислав улегся в кресле, перекинув ноги через один подлокотник и оперевшись локтем на другой, что ж, виды ему и впрямь открывались отличные.

Следующий раз я его спихну, а сама буду любоваться.

Боже мой, о чем я думаю, мне тут шкаф надо собирать, а у меня один следующий раз на уме!

Но дальше мы честно занимались делом и ближе к вечеру я усталым, но довольным взглядом обвела дело рук своих. Детская была совершенно готова принять своего хозяина, я разорилась на хороший матрац, красивое постельное белье темно-зеленого цвета, прячущееся под лоскутным покрывалом, таким классным, что я бы и сама на нем валяться не отказалась и сейчас завидовала акуле Зубатке. Маленький двухдверный шкаф и белого дерева стеллаж для книг тоже встали здесь, оставалось их заполнить.

В гостиной царила скорее пустота, разбавленная лишь диваном и креслом, кожаными, большими, уже немного старомодными, но очень удобными. Зато внутренности кухонных шкафов больше не пустовали, более того, названия части продуктов мне даже не говорили ни о чем.

– Стас, а что за чиа?

– Ты что, – он удивленно на меня уставился, – не знаешь про самую модную крупу последних лет? Ее сыплют в йогурты, там она пухнет и получается дико полезный десерт, очень популярный у финтнесняшек.

– Да я как-то не отношусь к фитнесняшкам, так что что-то такое слышала краем уха, но сама не сталкивалась, – я в это время увлеченно шуровала в остальных припасах, расставляя их так, чтобы мне было удобно пользоваться.

– А как ты ухитряешься сохранять такую великолепную фигуру?

– Молитвами! – очень хотелось бросить в него диванную подушечку, но их еще, увы, не было.

– Так, – он тоже обошел квартиру, проверяя, – а поехали-ка, дорогая, купим нам кровать.