Измена: ты больше не мой

Глава пятьдесят шестая

Хорошо, что из еды навынос Станислав взял закуски и суши, можно было не бояться, что все остынет. Потому что добрались мы до нее не скоро. Я цапнула сушу с икрой и сыром, закусила острым имбирным ломтиком, ммм… Пища богов!

У Станислава была крутая кофемашина, так что к суши я получила отменный латте с мятным сиропом и теперь пила его, смакуя каждый слой по отдельности через модные нынче металлические трубочки. Вопреки моим опасениям, на вкус кофе они не влияли.

Я сидела у барной стойки на небольшой по его меркам, всего-то метров пятнадцать квадратных, кухне. Стола здесь не было, так что места хватало даже на танцевать вальс.

– Люблю простор, – Станислав сделал кофе и себе и сел напротив меня, так, чтобы касаться своими коленками моих.

– Это заметно, – я фыркнула в чашку, невесомая пена взлетела и осела мне на нос. Нос мне тут же вытерли, а пену с пальцев Стас слизал. Это было так чувственно, что мне внезапно снова стало очень горячо.

Так, Алина, тебе вообще-то и так домой пора. И возвращаться в свою взрослую жизнь пора. Да, рядом с ним ты чувствуешь себя девчонкой, ветреной, юной и не обремененной всем тем грузом ответственности, что свалился на тебя в последние годы. Но не стоит в это все погружаться, выныривать потом будет очень тяжело.

Нам было хорошо вдвоем, нас обоих не тянуло за едой поболтать, мы предпочитали есть молча, но напоминать друг другу о себе через взгляды, улыбки и прикосновения и это сближало гораздо сильнее пустой болтовни о погоде, работе и прочем.

Суши кончились, кофе был допит, время близилось к вечеру.

– Мне уже пора, – я смотрела на часы, показывавшие 16.20. – Пока я доеду как раз будет время забирать Андрюшу из продленки. От свекрови пока нет вестей, Томе надо позвонить, рассказать как все прошло.

– Ты ее спроси, Борисыч же отставной генерал, может, связи сохранились, поможет узнать что с твоим бывшим мужем.

– И это тоже. Так не хочу обратно во взрослую жизнь! – Я легла головой на скрещенные на барной стойке руки. – Я девочка, я хочу на ручки и новое платье!

– Ну хочешь, – Станислав обошел барную стойку и встал рядом, гладил меня по спине, – на выходных я подарю тебе платье. Да и с “на ручки” тоже помогу.

– А хочу, – я сдула непослушную прядку, что лезла мне в глаза, встала и мы обнялись. – И платье хочу, и на ручки. И до школы на такси поеду.

– Я вызову, – Стас не стал слушать моих возражений, прервав их поцелуем, – я бы тебя сам отвез, но мне надо сегодня вечером быть в другом месте.

***

Вечером я заняла Андрея мультиками – так можно, особенно если ты мать-одиночка, – и занялась не слишком приятными телефонными звонками.

В приемном покое больницы дежурный отказался мне что-либо говорить, ссылаясь на врачебную тайну. Тома не брала трубку и я написала ей кратенько обо всем, что произошло, в мессенджер.

А вот свекровь мне сама перезвонила.

– Здравствуй, Алиночка. – По голосу было слышно, что она сильно расстроена.

– Анна Петровна, добрый вечер, как ваши дела? – Параллельно я была занята ужином, так что прижала телефон к уху плечом, – как там Виталик? Мне отказались говорить, как я и думала, но я завтра попробую по другим каналам узнать.

– Мне тоже ничего не сказали, только что ему назначили всякие обследования, но уже на следующей неделе. И что его не выпустят из больницы, пока эти обследования не проведут. Боже, боже, – она расплакалась, – у него был припадок, самый настоящий! Уже в больнице, когда я приехала. Это так ужасно, Алина.

– А что врачи говорят, – я поставила мясо тушиться на самый маленький огонь, и отошла на лоджию. Андрей был увлечен мультиком, но мне хотелось еще больше от него спрятаться – чем позже он узнает об этом всем, тем лучше.

– Ничего не говорят, – Анна Петровна всхлипывала, – мол, все только после катэ. Хорошо хоть эта его, новая девушка, оплатила ему платную палату. Он совсем сошел с ума, Алина, бежал драться с другими больными, кричал что они ему мешают и от них у него болит голова.

– Не плачьте, не волнуйтесь, если еще и вы угодите в больницу, то Виталику это не поможет. Завтра я попробую что-то сделать и разузнать. – На лоджии было прохладно, так что я не стояла, а ходила, хорошо, что она длинная. Упоминание о Татьяне меня все равно бесило, пусть это уже и было не мое дело. – Да, я вам вечером завтра наберу, а вы если что-то срочное сразу звоните, мой начальник в курсе.

Мясо едва не подгорело, макароны слегка переварились, но сын весь вечер с энтузиазмом рассказывал о продленке, о том, как ему было интересно делать уроки вместе со всеми, в какие игры они играли и что на полдник был ужасно смешной кисель с овсяным печеньем.

– Мамочка, – Андрюха состроил умильную рожицу, – а можно, я завтра тоже останусь. И вообще, буду оставаться на продленку почаще.

Мне ужасно не хотелось разрешать. Он все еще быстро уставал, а это могло плохо сказаться на сердце. Но завтра пятница, а мне так много надо сделать…

– Ну хорошо, – я потрепала его по волосам, – завтра! А потом посмотрим.

– Урааа!!!

Я смотрела вслед радостно убегающему в свою комнату сыну и морально готовилась.