Измена: ты больше не мой

Глава пятьдесят седьмая

В пятницу прямо с утра я попыталась прорваться в больницу к бывшему мужу, но меня не пустили. Пришлось показать паспорт, в котором все еще красовался штамп о браке. К сожалению, ничего нового мне не сказали, Виталик был на ЭЭГ (электрическое сканирование мозга) и с ним тоже не удалось увидеться.

Часов в десять, уже успев устать от этого всего, я ввалилась в здание, где у нас был офис, запаренная и красная как молодая свеклушка. Станислава я заранее предупредила, что задержусь, а вот вездесущая наше все МарИванна была недовольна. Она отловила меня в холле у лифтов, вся увешанная для разнообразия, не бусиками, а разномастыми браслетиками, что занимали ее руки почти до локтя.

– Вот ты наааглая, – старая швабра, опираясь на новую старательно пучила глаза и тянула гласные, – думаешь, если ты Таньку и своего вертихвоста безштанного из компании выперла, то тебе теперь все можно?! Совсем зарвалась, то тебя совсем на работе нету, то на полдня опаздываешь.

Признаться, у меня уже начали сдавать нервы. Этот божий одуванчик, прицепившийся ко мне как репей, причем не в первый раз, изрядно портил мои нервы. Да еще лифт не едет и не едет… Минуте на десятой мне надоело слушать перечисление того, чем же я плоха (всем) и как порчу окружающим жизнь одним своим присутствием.

– Знаете что, Марьиванна, если вас что-то здесь не устраивает, вы всегда можете уволиться. И не общаться со мной. – Тут лифт приехал и я зашла, а когда старая кошелка с возмущением попыталась зайти следом, не пустила ее, – нет, нет, не надо себя пересиливать, не надо со мной ехать в одном лифте! – И нажала кнопку закрытия дверей.

Принесла же старую каргу нелегкая!

Станислав носился с бумагами – работы было столько, что мы в ней буквально тонули, вздохнуть было некогда, не то что поговорить. Хотя в обед мне достался горячий поцелуй. Ну и картошка фри с прочими гамбургерами – ели мы тоже сильно на ходу. Я так замоталась, что едва не забыла об Андрюхе и бросилась звонить свекрови, не дозвонилась, в панике побежала звонить Томе – я не успевала не то что его забрать, но и доехать до школы.

Несколько долгих гудков едва не стоили мне половины седых волос, ей богу.

– Тома, Томочка, выручай! Я причитала, уже едва не плача. Забери пожалуйста Андрея из продленки, у нас тут совершенная запара, как бы завтра не пришлось выходить на работу, я не успела даже поесть, да еще эти проблемы с бывшим мужем!

– Тихо, не тараторь, – Тома была само спокойствие, – конечно заберем, не вопрос. Да и Булька соскучился.

– Спасибо, дорогая, у меня прямо камень с души упал!

– Сочтемся. Мы заберем Андрея, а ты к нам приезжай, заодно и пообедаешь, и поужинаешь. И на завтра оставайтесь, не только Булька соскучился!

– Ой, Тома, мне так неловко…

– Неловко без штанов в снегу ночевать, задницу отморозишь! А тут все отлично будет, отказ не принимаю, генеральская жена я или кто! Жду! – И Тома положила трубку.

Что ж, хотя бы одну проблему я временно решила. Позвонила Андрею в продленку, предупредила, что сегодня его забираю не я и не бабушка. И выдохнула, погрузившись дальше в работу с головой.

Очнулась только совсем уж поздно, часов в девять, ужаснулась. Станислав все так же заседал в своем кабинете, мне было видно через открытую дверь как он просматривает огромную кипу бумаг, сортируя их на несколько стопок.

– О, Алина, – он услышал мои шаги и даже не поднял от бумаг головы, возьми вот эту стопку и отнеси в бухгалтерию, через час чтоб все вернули мне на визу.

– Стас… – Стопку я взяла и сложила в кресло для посетителей. – Сегодня тебе уже никто ничего не вернет ни на какую визу.

– Что? – Он наконец перестал просматривать бумаги и посмотрел на меня недоуменно и даже слегка рассержено. – Это еще почему?

– Потому что. Во-первых, – я обошла его стол и отобрала у него из рук какие-то договора, – уже девять, даже половина десятого, все давно ушли. А во-вторых, – я взъерошила его волосы и погладила по щеке, на которой уже проступала колючая темная щетина, – сегодня вечер пятницы. Так что и завтра тебе тоже никто ничего на визу не принесет.

– Вот …! – Из него будто выпустили весь воздух. И стало заметно что за эти пару недель запары он изрядно похудел и вряд ли хорошо спал – щеки запали, под глазами залегли черные тени.

Стас вывернулся из моих объятий и подошел к окну. Внизу сияли огни города. Я подошла и стала рядом.

– Мне уже пора, – сказала, любуясь предновогодним N-ском. – Тамара с Борисычем забрали Андрюшу с продленки и звали меня на ужин. А я и так уже изрядно опоздала.

– Хорошо, – Стас повернулся ко мне, растер лицо руками, – я еще останусь, надо доделать кое-что. Увидимся на выходных?

– Пока не знаю. Я теперь и до свекрови не могу дозвониться.

Он поцеловал меня на прощанье и проводил до лифта на нашем этаже.

Уже в такси я поняла, что забыла спросить, навел ли он справки о Виталике и Татьяне. Но ладно.

До Анны Петровны я опять не дозвонилась.

Зато квартира Томы встречала меня всяческими вкусными ароматами, теплом, радостным лаем соскучившегося пса и радостным визгом соскучившегося Андрея.