Измена. Ты меня не понимаешь.

Глава 9

За окном наконец начинается дождь. Достаю телефон, нужно позвонить маме. Объяснить, почему я не приду на воскресный обед. Почему не смогу больше пить чай из свадебного сервиза. Почему наши с Антоном фотографии пора убрать с каминной полки.

Номер набирается сам собой. Гудки растягиваются в бесконечность.

– Все случилось, мама. Все, о чем ты предупреждала семь лет назад. Можно приехать? Поговорить надо.

– Конечно! Прямо сейчас приезжай. Я как раз пирожки делаю, с яблоками, твои любимые.

– Мам, – слова даются с трудом. – А ключи от бабушкиного дома у тебя?

В трубке повисает тишина.

– Зачем тебе? – осторожно спрашивает мама.

– Хочу там пожить немного.

– Что значит пожить? А как же... – она запинается. – А Антон знает?

– Расскажу при встрече. Ключи только захвати, ладно?

– Марина! – в мамином голосе появляются металлические нотки. – Что происходит?

– Все объясню. Через час буду.

Отключаюсь, чувствуя на себе сочувственный взгляд Киры.

Кира молча берет ключи от машины, она знает, что сейчас я не в состоянии вести. Всю дорогу до родительского дома перебираю в голове слова, которыми объясню случившееся. Как сказать о предательстве, длившемся годами? Как признать, что они были правы с самого начала?

Дом родителей встречает знакомым скрипом калитки. Мама ждет на крыльце. По моему голосу все поняла. В окне маячит встревоженное лицо отца.

– Господи, – выдыхает мама, стискивая меня в объятиях. – Что случилось?

И я наконец позволяю себе разрыдаться по-настоящему. Уткнувшись в родное плечо, пахнущее ванилью и яблочным повидлом. Как в детстве, когда разбивала коленки или получала двойку.

Только теперь разбито не колено. Разбита жизнь.

– Пойдем в дом, – мама гладит по спине. – Дождь начинается.

В кухне пахнет пирожками. Отец молча наливает чай. Кира присаживается в уголке, готовая в любой момент прийти на помощь. Родители не торопят. Ждут, пока я сама найду силы говорить.

– Антон... – голос срывается, пальцы судорожно сжимают чашку. – Он все это время... У него была любовница.

Мама прикрывает рот ладонью. Отец хмурится, но молчит.

– Не просто любовница, – слезы катятся по щекам. – Мой врач. Светлана Игоревна. Та, что вела все процедуры ЭКО.

– Что?! – мама вскакивает. – Тот самый доктор? Которая сосала из вашего семейного бюджета адские суммы, пичкала тебя лекарствами и следила за твоим здоровьем?

– Да. Они... они специально. Все эти неудачные попытки, выкидыш... Это был план. Чтобы я не смогла родить.

– Сволочь, – отец впервые подает голос. В нем клокочет ярость. – Мерзавец!

– Папа, – слезы текут уже неудержимо. – Ты был прав. С самого начала прав. А я не слушала...

Память услужливо подбрасывает тот вечер, когда я объявила о помолвке. Мама побледнела, отец нахмурился.

– Доченька, ты его всего ничего знаешь, он не нашего круга!

– Когда любишь, время и положение не имеют значения!

– Имеют, – отец постучал пальцем по столу. – Еще как имеют. Люди не меняются.

– Папа, он успешный бизнесмен! У него своя компания!

– Вот именно, – отец качал головой. – В его возрасте такое состояние честным путем не сколотишь.

– Ты просто завидуешь!

Как же стыдно сейчас за те слова. За то, как хлопнула дверью, как не разговаривала с родителями месяц. Как они пришли мириться первыми, потому что дочь дороже принципов.

– И его мать знала, – всхлипываю. – Все эти годы знала и молчала. А я ей, как дурочка, верила. Была всегда добра и открыта, а она...

– Значит так, – мама решительно встает. – Собирай вещи. Переезжаешь к нам.

– Мам, куда? У вас своих проблем навалом.

– Придумаем что-нибудь.

– Нет, – качаю головой. – У меня другой план. Бабушкин дом в деревне пустует...

– Что?! – мама всплескивает руками. – Какая деревня? Там же крыша течет, окна менять надо!

– Починю.

– Что ты починишь? – отец хмурится. – Ты гвоздь забить не умеешь.

– Научусь.

– Одна в холодном доме? – мама качает головой. – Нет, даже не думай.

– А что делать? Милостыню просить? – горечь прорывается наружу. – Квартира на нем, у меня никаких прав…

– У меня есть идея получше, – вмешивается Кира. – Марк говорит, мы можем отсудить у них приличную сумму. Все же ты тоже участвовала в его жизни. Да и проценты за семь лет, моральный ущерб, а если удастся доказать вину его любовницы…

– Это если выиграем, – вздыхаю.

– Выиграем, – Кира сжимает мою руку. – У нас есть доказательства – фотографии, документы из клиники. И я не успокоюсь, пока эта парочка не ответит за все.