Измена. Ты меня не понимаешь.

Глава 10

От маминых пирожков остался только запах, въевшийся в одежду. Дорога петляет между холмов. Мелкий дождь превратил грунтовку в месиво, приходится вести осторожно, вглядываясь в размытую колею. Кира дремлет на пассажирском сиденье. Настояла поехать со мной, хотя я уговаривала её остаться в городе.

В бардачке лежат документы, собранные для Марка. Доказательства измены, махинаций с клиникой ЭКО, предательства Светланы Игоревны. Завтра важная встреча, адвокат обещал подготовить исковое заявление. Но сегодня... сегодня мне нужно просто побыть одной. Точнее, почти одной. Кира наотрез отказалась отпускать меня в эту глушь в одиночестве.

Телефон вибрирует на приборной панели.

Антон.

Десятый звонок за утро, я не отвечаю.

После вчерашнего разговора с родителями внутри что-то надломилось. Или наоборот, срослось? Больше не хочется плакать, кричать, требовать объяснений. Хочется тишины.

Навигатор теряет сигнал, но я помню дорогу. Два поворота после заправки, мимо разрушенной фермы, через мостик... Бабушка всегда говорила, к нашему дому ведет не карты, а сердце.

– Приехали? – Кира потягивается, разминая затекшую шею.

– Почти.

За поворотом показывается знакомая крыша. Дом стоит на пригорке. Серые стены потемнели от дождя, но даже сейчас чувствуется что-то... особенное. Может, из-за старых лип во дворе, может, из-за расположения, бабушка всегда говорила, что дом построен на месте силы.

Подъездная дорожка заросла травой, калитка покосилась. Тяжелый железный ключ входит в замок с трудом, поворачивается со скрипом. В нос ударяет запах нежилого помещения. Пыль, сырость, застоявшийся воздух.

– Господи, – Кира оглядывается. – Ты точно хочешь здесь жить? Тут же всё...

– Я знаю, – прерываю её. – Знаю, что всё разваливается. Но может, это именно то, что мне сейчас нужно? Что-то настоящее, требующее заботы. Не фальшивый уют нашей... моей бывшей квартиры.

Распахиваю окна. Свежий воздух врывается в комнаты, солнечные лучи высвечивают пылинки, танцующие в воздухе. Мебель накрыта чехлами, на полу следы мышиных лап. В углу паутина, на подоконнике засохшая ветка какого-то растения, не пережившего одиночество.

– Начнем с первого этажа? – Кира решительно закатывает рукава.

Работаем молча. Выбиваем пыль из ковров, моем окна, оттираем полы. В доме постепенно становится светлее, запах затхлости выветривается. Старые половицы поскрипывают под ногами, будто дом потягивается, просыпаясь от долгого сна.

Телефон снова вибрирует. На этот раз сообщение:

“Нам надо поговорить. Давай всё обсудим как взрослые люди”.

Взрослые люди. Усмехаюсь. Семь лет я была взрослой. Готовила, убирала, терпела его измены, верила лживым оправданиям. Хватит.

– Что там? – Кира заглядывает через плечо.

– Антон хочет поговорить.

– Даже не думай отвечать! Марк сказал...

– Знаю. Никаких разговоров без адвоката.

Поднимаюсь по скрипучей лестнице. Вторая спальня, любимая бабушкина комната. Здесь стоял её письменный стол, у окна с видом на сад. На столешнице до сих пор видны следы от чернил. Она любила писать перьевой ручкой, говорила, что только так можно поймать нужное настроение.

– Ого! – Кира распахивает шкаф. – Сколько книг!

На полках сотни томов. Классика, поэзия, старые журналы. Все, чему не нашлось места в городе. А наверху...

– Мои тетради!

Дрожащими руками достаю связку школьных тетрадей в потрепанных обложках. Первые рассказы, стихи, наброски будущих романов. Бабушка хранила каждый листок.

– Можно? – Кира бережно берет верхнюю тетрадь, начинает читать:

– Она верила в сказки, пока жизнь не научила её верить в себя... Ты писала это в школе?

Киваю. Голос предательски дрожит:

– В одиннадцатом классе. Бабушка тогда сказала, что у меня получится. Что нужно просто верить в себя и...

Телефон снова оживает. Теперь звонок из клиники.

Руки начинают дрожать. Светлана Игоревна. Мой лечащий врач. Любовница мужа, предавшая не только профессиональную этику, но и простые человеческие принципы.

– Не отвечай, – Кира решительно забирает у меня телефон. – Сначала поговорим с Марком. У него уже есть план.

План. У всех были планы. У Антона жениться на наивной девочке, которая будет безропотно сносить его измены. У Светланы Игоревны водить меня за нос, делая вид, что помогает стать матерью. У свекрови покрывать сына, делая вид, что ничего не происходит.

Может, пора и мне составить свой план?

Немного прибравшись в спальне, спускаюсь на кухню. Здесь всё осталось как при бабушке. Старая плита, буфет с посудой, полки с банками варенья. Банки пустые, но на этикетках бабушкин почерк: “Яблочное”, “Смородина, 20..” Последнее лето, когда она ещё могла варить варенье.

– Слушай, – Кира выглядывает в окно. – А сад-то огромный! И яблони, и кусты какие-то...