Измена. Ты меня разлюбил!

Глава 15

Аня

Почти неделю живу одна. Привыкаю, начинают строить свою сознательную, новую жизнь. Даже сходила на один девичник с психологом, время провела отлично. Только все меня пытались пожалеть - если у женщины развод, все, нет больше поводов для радости. Ложись и помирай.

Вот и не пойму, где искать окружение, чтобы не быть белой вороной.

Наливаю стакан теплой воды, предвкушаю новый день, как советуют специалисты из сети. Смешно, но почему бы не поставить эксперимент, тем более никаких вложений не требует.

На столе вибрирует телефон. Женя звонит снова, как будто между нами не было неприятного разговора. Интересно, она забыла, что я “не первой свежести” и что мне теперь нечего ждать от жизни.

Смотрю на экран, вижу ее имя, чувствую, как внутри поднимается легкое раздражение, не из-за нее, а из-за того, что даже близкие люди не видят меня - не как женщину, которая нормально живет одна, а как проигравшую, которую нужно жалеть или осуждать. Как донести до окружения, что я не часть, не придаток Макса, а сама по себе, достаточно цельная!

И все же беру трубку, потому что когда-то мы были подругами, и я хочу понять, где проходит грань между заботой и вмешательством. Ну и узнать, что же еще обо мне думает "подруга", хоть как-то разнообразить досуг.

- Ну, я уже волноваться начала. Как ты там? Макс, вернулся? - спрашивает она, не здороваясь, будто я информационное агентство.

Сижу на краю дивана, чувствую, как пальцы сжимаются вокруг телефона, как будто я держу не трубку, а границу, которую она только что переступила.

- Жень, у тебя есть возможность узнать это не от меня, а от самого Макса, - намекаю, что у нее есть его номер телефона.

- Пришел? Я удивлена, - голос растерянный.

- Ага, за поводок потянула, ошейник к ноге и притянулся. Жень, я удивлена, ты ко мне в подружки напрашивается, а ничего обо мне не поняла.

- Аня, не умничай, - говорит она. - Все знают, что он нашел помоложе. Ты же сама подтвердила, что он ушел к другой.

- А ты, значит, уже со всеми поделилась? - спрашиваю я, встаю, подхожу к окну, где висят новые шторы. Трогаю ткань - тактильно приятно. - И теперь звонишь уточнить, вернулся ли герой? Слушай, Женя, я не информационное бюро. Все новости можешь получать от него, никаких сплетен не будет. И знаешь, мне кажется, из нас не получатся подружки, не звони мне больше.

- Ну и сиди одна, - фыркает она, и в голосе звучит обида, будто я предала не только Макса, но и всех, кто считал меня “нормальной женщиной”, и в этот момент я понимаю: они не переживают за меня, они переживают за порядок, за то, что я нарушила правила. Спрашивая как дела, все хотят услышать, что у меня хуже, чем у них. Не дождутся.

- Подруга не спрашивает, когда вернется бывший муж, - отвечаю, но знаю, что она услышит то, что хочет. - Подруга спрашивает: как ты себя чувствуешь.

Я не жду ответа, не ссорюсь. Просто кладу трубку, как будто ставлю точку в предложении, которое давно не имеет смысла. Сижу в тишине, чувствуя, как внутри что-то сдвигается - не боль, не злость, а освобождение, будто я, наконец, перестала оправдываться.

Через несколько часов я иду в спортзал. Я полностью довольна своей фигурой, и а вот физической активности маловато. Хочу почувствовать, как тело слушается, как оно двигается, пытается поймать ритм, которого не знает. Танцы - новая и неизведанная грань, которую я хочу потрогать, новый язык, который только начинаю изучать.
Я записалась на бачату.

Зал уже полон.
Музыка громкая, теплая, с басами, которые бьют в грудь, как будто просыпается что-то, что давно спало.
Люди двигаются легко, как будто танец - это дыхание, как будто они не учатся, а просто живут.
Я встаю в конец зала, стараюсь повторять за инструктором, но руки не слушаются, ноги путаются, ритм ускользает, как будто я не в такте с собой. И мне от этого не грустно, получаю удовольствие. Через десять минут я уже не смотрю на инструктора.
Я просто двигаюсь, пусть не совсем правильно, угловато и не так красиво, но так кайфово.

После занятия сижу в раздевалке, пью воду, чувствую, как по вискам стекает пот, а грудь тяжело дышит, как пульс постепенно успокаивается, и смотрю в зеркало.
На меня смотрит женщина, у которой макияж немного съехал, волосы растрепаны, на щеках - румянец, которого не было неделями, и в глазах - не усталость, а что-то теплое, что я не могу назвать.

Поднимаю глаза. В самом конце раздевалки у шкафчика стоит девушка, смотрит на меня с ухмылкой, что-то диктует в телефон. Лицо знакомое, но я никак не могу понять, где же я ее видела.