Измена. Ты меня уничтожил

Глава 4

— Паш, ну ты же мне обещал…

Вырвавшись из душившего меня сейчас собрания в главной зале, я отправилась на поиски двоюродного брата.

Павел обнаружился в библиотеке. Я сейчас стоило его поблагодарить за это уединение, потому что показываться на людях в таком состоянии с его стороны было бы, прямо скажем, ошибкой.

— Тань ну прости, — всхлипнул он, размазывая по одутловатому лицу слёзы.

Алкоголь всегда делал его сентиментальным, а сегодня ещё и повод веский имелся.

— Бог простит, — вздохнула я и присела рядом с диванчиком, на котором он развалился в уютной тишине просторной комнаты, заставленной массивными стеллажами с бессчётным количеством книг.

Я обвела помещение тоскливым взглядом, понимая, что, возможно, в последний раз вижу его в таком состоянии. Я понятия не имела, кому по завещанию отойдёт этот дом, но то, что городской особняк, в котором я провела столько счастливых минут, будет подвергнут основательной реновации, сомневаться не приходилось.

В семейных кругах бродили слухи и шепотки о возможной эксплуатации этого бесконечно лакомого куска, но никто не решался прилюдно делить шкуру неубитого медведя.

— Я ж Маргариту Павловну... — он икнул, — я ж её так любил. Тань, а помнишь, как мы у неё на зимних кан-никулах ёлку наряжали? В большой гостиной-то, помнишь?

— Помню, конечно.

Пашка будил очень тёплые, буквально бесценные воспоминания, но они сейчас причиняли слишком много боли. А я и так после общения с бывшим мужем чувствовал себя как выжатый лимон.

Голова с утра гудела от пролитых слёз и скорби, а сейчас так и вовсе раскалывалась. Как продержаться до вечера — не представляла.

— А теперь… всё, понимаешь? — с самым несчастным видом констатировал он очевидное. — Она же п-последнее, что нас с детством связывало. Она же мне м-мать заменила.

Маргарита Павловна много кому мать заменила, включая меня. И это при том, что моя мать была жива-здорова. Просто не особенно интересовалась моим воспитанием. У них с отцом были дела поважней — они строили свои научные карьеры и, невзирая на то, что оные не приносили им почти никакого дохода, занимались своей единственной страстью до сих пор. Обо мне вспоминали только по большим праздникам. Я к такому положению дел давно привыкла, и меня их безразличие особо не трогало.

— Паш, надо как-то собраться. Всем тяжело. Но это придётся пережить.

— Вот я и пытаюсь, — тяжко вздохнул двоюродный брат, и на меня ощутимо пахнуло коньячным парами.

Вспомнились вдруг слова Горского о немалом долге, висевшем на Павле. Я прикусила щёку от досады. Как бы этот подонок ни глумился, против истины он не грешил — Пашка действительно был ему должен. Но, как знать, если вдруг окажется, что Маргарита Павловна отписала ему хоть что-то из того громадного состояния, которое оставила после себя, у него появится шанс по счетам расплатиться.

— Это, Паш, не самый удачный выбор, — сообщила я, потерев нывшую от напряжения переносицу. — До поминального обеда пока не дошло, и поэтому в таком состоянии сейчас только ты.

— Значит, нужно просто немножечко подождать, — ухмыльнулся он.

— Не смешно.

— Да ты что, — он тут же помрачнел. — В такой день и смеяться… А ты не знаешь, завещание собираются зачитать до или после обеда?

Я пожала плечами.

— Понятия не имею. Тёткиного нотариуса я пока не видела. И прислуга ничего не докладывала.

— Ох, и куда все эти богатства уйдут? — задумчиво вздохнул Пашка и обвёл мутным взглядом пространство библиотеки. — Может, Маргарита Павловна этот дом между членами семьи поделила?

— Ох, я очень надеюсь, что нет, — искренне призналась я. — Иначе начнётся кровавая бойня.

— Представляю, как мой старшенький завещания дожидается, — невесело хмыкнул Павел. — Сергей буквально уверен, что Маргарита Павловна всё отписала ему. Говорит, мол, он столько раз на озеро её вывозил. Его юристы столько ей разобраться с делами помогали.

У Сергея были далеко идущие планы, и он не скрывал того, что в последние годы буквально рвал жилы, чтобы сделаться любимчиком Маргариты Павловны. Вот настолько плохо он знал матриарха нашего большого семейства, предполагая, что все его заискивания окупятся.

— Не переживай, — успокоила я. — Сергею твоему ничего не достанется. Вот увидишь, Маргарита Павловна наверняка ему какую-нибудь вазу свою отписала. Ночную. В качестве шутки.

Павел не сдержался и фыркнул.

— Ох, я жду не дождусь чтобы посмотреть на его спесивую рожу в этот момент! — но потом его лицо сделалось очень серьёзным, и на какое-то время он уставился вполне осмысленным взглядом в высокий потолок, украшенный затейливой лепниной.

— Но вообще, Танюш, ты права. Мало кто понимал Маргариту Павловну лучше тебя. А может, и никто не понимал её лучше тебя. Вы с ней как-то… на одной волне были, что ли…

— Я просто очень её любила, — проговорила я тихо, и набежавшие слёз тут уже размыли мой взгляд, сделав всё вокруг мутным, нечётким.

— Вот и я говорю… — пробормотал Пашка. — Поэтому нет, Серёжке-придурку ни черта не достанется. Да и всем остальным — какие-нибудь крохи. Ясно же, что вся наша нищая семейка вокруг неё кружила исключительно в желании поживиться. Не-е-ет, Маргарита Павловна слишком хорошо это понимала. Если кому она свои богатства и отписала, так это тебе или… ну, или мужу твоему бывшему. Горскому.