Измена. Ты меня уничтожил

Глава 8

— Дань, а нам обязательно туда ехать?

В голосе Виолетты прорезались плаксивые нотки, и его едва не перекосило, причём не только от этого

— Сколько раз повторять? — он обернулся к ней, продолжая мучить свой галстук.

Виолетта опустила глаза и пробормотала:

— Извини. Я думала, со временем ты всё-так разрешишь мне.

— Даней меня называли только в детстве. И только те люди, которым я разрешал меня так называть, — напомнил он сухо. — Всё это давно в прошлом, и для тебя я никем, кроме Данилы, не буду. Это понятно?

— Понятно.

Сейчас она разыгрывала из себя смиренную овечку. Наверняка в надежде на то, что он передумает переться на эти чёртовы похороны. Но он и не собирался менять своё решение. У него с Маргаритой Павловной осталось одно очень важное незавершённое дело. И он очень рассчитывал на то, что во время прочтения завещания всё прояснится. Нет, он даже не рассчитывал на это, он знал, что именно тогда их договор и будет наконец исполнен.

Но об этом никто, кроме него и покойной, не знал. А о второй причине он тем более не стал бы распространяться. Он любил старую каргу. Любил её как мать, которой у него никогда не было. Возможно, это единственная женщина в его чёртовой жизни, которую он любил — чисто, безоговорочно и безусловно. Просто потому что она в его жизни была.

— Тогда я надеюсь, вопрос закрыт окончательно.

— Само собой, — она одёрнула своё чёрное закрытое платье. — Мне там обязательно с кем-нибудь общаться? Я никого из того семейства не знаю.

— Тебе и не нужно никого из них знать, — Горский наконец справился с галстуком и потянулся за пиджаком. — Просто стой рядом и не раскрывай без необходимости рта. Это и всё, что от тебя требуется. Справишься?

— Если позже ты меня как следует побалуешь? — она раздвинула губы в призывной улыбке.

— Ненасытная кошка, — хмыкнул Горский. — Получишь своё, когда вернёмся.

— Тогда я в твоём полном распоряжении, — мурлыкнула она, на мгновение обнажая свою истинную сущность.

— Ты и так в моём полном распоряжении, — напомнил он буднично. — Кто платит за твоё содержание?

Вопрос ответа не требовал. Зато его требовала ситуация, когда они явились в особняк Мережской. В главной зале набилось столько народа, что его это столпотворение неминуемо позабавило.

Обширное семейство интеллигентов скучковалось вокруг остывшего тела почившего матриарха не столько чтобы воздать дань уважения, сколько ради «десерта». Несложно было заметить, как тот тут, то там кто-нибудь из его бывших родственничков по жене вытягивал шею, явно пытаясь рассмотреть в толпе всё прибывавших «скорбящих» бледную тень поверенного почившей, Куницына.

Сам он сейчас оказался с Мережскими в одной лодке, но с очень важным отличием — он немало вложился в то, чтобы оказаться сегодня в числе тех, кто будет присутствовать во время оглашения завещания.

— О, — послышался тихий выдох Виолетты. — И твоя бывшая тут.

Эта реплика не могла не прилечь его внимание. Подавив рефлекторное желание потереть шрам над левой бровью, Горский с выверенной неспешностью осмотрелся.

Стройный силуэт Татьяны в элегантном чёрном платье миди приковал его блуждающий взгляд.

Она выглядела ожившим поэтическим выражением скорби. Бледные тонкие запястья, строгий профиль, собранные в аккуратный пучок тёмные вьющиеся волосы. Её внешность не портило даже горе. Как это так выходило — он не понимал до сих пор.

Чёртова ведьма.

— Она на тебя даже не посмотрела, — шепнула у него под боком Виолетта.

Он метнул на любовницу грозный взгляд.

— Я же, кажется, попросил тебя без надобности рта не раскрывать.

Скосил взгляд на её бокал и добавил.

— Напитками не увлекайся. Иначе отправишься домой куда раньше, чем рассчитывала.

Виолетта надулась, но не посмела и слова сказать поперёк.

— Что, пойдёшь поздороваться? — разгадала она его желание.

— Стой на месте, — приказал Горский и двинулся по направлению к Татьяне.

Его тянула к ней непонятная сила. И очень глубоко в душе он почти признавался себе в том, что это какое-то колдовство. Не важно, какие чувства будила в нём эта женщина, но будила всегда. Он мог испытывать к своей бывшей жене что угодно, кроме безразличия, чёрт бы её побрал.

— Данила, здравствуй, — на пути у него, как чёрт из табакерки, возникла Александра, старшая сестра Татьяны.

Её серый взгляд беспокойно бегал по его лицу, словно пытался разгадать его намерения.

— Здравствуй, — бросил он, даже не потрудившись придать голосу хотя бы подобие вежливости. — Мне некогда сейчас говорить.

— Ты к Татьяне? — она тоже не стала расшаркиваться. — Если да, то я прошу тебя, не стоит. Меньше всего она сейчас захотела бы общаться с тобой.

Горский полоснул по своей бывшей свояченице уничтожающим взглядом.

— Тогда пусть она сама мне это и скажет. Твоего мнения я не спрашивал.