Измена. Ты меня уничтожил

Глава 9

— Поговорили? — в глазах Виолетты плескалось жадное любопытство.

Но он ответом её не удостоил. Он не собирался ни с кем обсуждать свой диалог с бывшей женой.

Татьяна вела себя, как повела бы обычно. Похороны при этом были лишь фоном — скорбным и мрачным, конечно, но сути их отношений они поменять не могли.

Его одновременно невыносимо бесило это обстоятельство и странно подзуживало. Как рана, которая настырно не желала заживать.

И кто бы мог подумать, что несколько часов спустя в эту рану воткнут раскалённый нож и парочку раз его там безо всякой пощады провернут. И сделает это не кто иной как его почившая тётка!

— Куницын, ты шутишь, я так понимаю? — хрипло выговорил он, когда битком набитая родственниками библиотека погрузилась в мёртвую тишину.

Поверенный Мережской преспокойно опустил документ, который только что зачитал, и послал Горскому невозмутимый взгляд.

— Данила Александрович, вы же знаете, шутник из меня никудышный.

А вот из его названной тётки шутница оказалась что надо.

— Это же бред, — его взгляд приковался к листу, с которого ему только что зачитали приговор. — Эта чушь не может быть правдой.

— У меня есть доказательство обратного, — Куницын постучал пальцем по документу. — Маргарита Павловна решила, что такому важному и серьёзному делу потребуются две головы, тем более что ваши головы мыслят очень по-разному. Она всегда говорила, что в этом ваша сила.

Тётка выжила на старости лет из ума. Выжила, а он этого и не заметил. Его так ослепили нарисованные ею перспективы, он так жаждал порадовать старую каргу, доказать ей свою преданность, показать, что она не зря все эти годы единственная верила в него... он так всем этим был ослеплён, что проморгал самое главное!

— Этот… этот документ придётся оспорить, — он ткнул пальцем в чёртово завещание. — Она была не в своём уме, когда такое тебе надиктовывала. И тебе бы, Куницын, стоило это сразу понять!

Твою мать, он позволил своему гневу выйти из-под контроля. Зато это несло и определённые плюсы — поползшие было по библиотеке возмущённые шепотки тут же стихли, и сейчас казалось, что никого, кроме них с Куницыным, в помещении и не осталось.

Виолетта склонилась к нему, чтобы что-то шепнуть на ухо, но от неё отмахнулся.

— Прискорбно, что вы сомневаетесь в здравом уме своей тётушки, — Куницын без запинки окрестил их родственниками. — Маргарита Павловна была в здравом уме и ясной памяти, когда диктовала своё завещание. Необходимые медицинские заключения у меня имеются.

Горский стиснул челюсти до онемения в дёснах, до боли в зубах.

— Выходит… — прорычал он, — старая ведьма заставила меня вложится во все её начинания, чтобы после этого вот так меня опрокинуть?

— Ну что вы, Данила Александрович, — Куницын приложил ладони друг к другу, будто собирался прямо сейчас помолиться. — Откуда у вас такие странные выводы? И почему вы считаете сотрудничество с Татьяной Сергеевной такой мрачной перспективой? Ведь оно может принести столько пользы.

— Кому? — рявкнул Горский. — Кому такое сотрудничество может принести реальную пользу?

— Но это же очевидно. Сотням, а то и тысячам бездомных детей, — Куницын был непоколебим. — Вы только вдумайтесь, сколько добра вам предстоит совершить. А ваши вложения окупятся сторицей. Вы можете быть уверены в том, что ваши деньги послужили доброму делу. Ну вложились бы вы вместо этого в какие-нибудь рискованные инвестиционные проекты, и никто бы вам успеха не гарантировал. А тут… во всех отношениях благое дело.

Выходит, всё это время он инвестировал в приюты, в детские дома, в благотворительность, в то время как тётка тупо его разводила! Воспользовалась его безграничным доверием к ней и развела! Единственный раз он позволил себе расслабиться и ничего не проверять, единственный раз он доверился человеку, который никогда в жизни его не подводил, и так погорел на этом доверии!

— Выведи их, — прорычал он. — Выведи всех этих нахлебников. Какого чёрта они тут торчат? Им всё равно ничего не досталось.

Куницын не стал возражать. Он не дурак, чтобы не понимать — в таком состоянии Горский был способен на что угодно, невзирая на любые последствия.

— Пожалуй, вы правы, — он кивнул. — Заодно Татьяну Сергеевну позову. Как-никак отныне вам предстоит договариваться по вопросам, связанным с наследием вашей тётушки, сообща.

Он помедлил, но потом всё же добавил:

— Даниила Александрович, я понимаю ваше возмущение, но хочу, чтобы вы помнили — несоблюдение условий лишит вас всякой возможности вернуть даже копейку из вложенных в проекты Маргариты Павловны средств. Но если вы желаете получить свои дивиденды — вы проявите благоразумие. А я вас всегда считал человеком благоразумным. Поэтому не призываю вас прислушаться к своему сердцу, прислушайтесь вместо этого к своему деловому чутью.