Измена. Ты меня уничтожил

Глава 13

— Я могу надеяться хотя бы на то, что ты проявишь толику уважения к той, кто тебя воспитал?

Мой голос был ровен и холоден, и Горский ни за что не догадался бы, что внутри меня колотило.

Тут безотказно срабатывал давно выработавшийся рефлекс — я не могла позволить демонстрировать своему бывшему мужу хоть какую-то слабость. Он тут же ухватится за свои наблюдения и надвит именно туда — в самое больное место, которое я умудрилась по дурости перед ним обнажить.

— Уважения к женщине, которая меня с такой хладнокровной циничностью нае… обманула? — великодушно поправился он, прежде чем скатился в площадную брань. — Ну, даже не знаю, радость моя. Даже не знаю.

— Это твои хоромы? — я окинула взглядом роскошные интерьеры и только после этого сдалась и опустилась за стол напротив него.

— А ты по-прежнему проницательная и бьёшь прямо в глаз, — и он глумливо подмигнул мне левым глазом, над которым красовался оставленный мною шрам.

— До сих пор корю себя за недостаточную меткость.

Глаза Горского восхищённо блеснули, но он предпочёл прокомментировать по сути дела.

— Два года строили. Нравится?

— Нет.

— Значит, где-то недоработал.

— И чего же ты тогда ноешь, что тебя Маргарита Павловна обманула? К чему эти лицемерные стоны, если дела у тебя идут дай бог каждому?

Горский прищурился.

— Я терпеть не могу, когда из меня делаю дурака.

— Ну а я могу за это Маргарите Павловне только поаплодировать

— Можешь, конечно. — с лёгкостью согласился бывший муж. — Пока не вспомнишь, что она и тебе подножку поставила. И до того удачную, что ты даже на эту встречу согласилась. Хотя мне ли не знать, что ты на такое ни за что бы не пошла бы, если бы не отчаяние.

Я поджала губы, с досадой осознавая, что раунд остаётся за ним.

— Чем она тебе так насолила?

— Она наплодила проектов, в которые попросила основательно вложиться в меня. Проекты благотворительные, но с многообещающим потенциалом, в том числе репутационным. А потом оказалось, что вся доходность сопутствующих этим проектам мероприятий завязана на условиях этого грёбаного завещания. Всё гениальное просто. Выполнишь контракт — получишь право пользоваться активами, не выполнишь — ну, давай, до свиданья. Оцени дерзость затеи!

Мне захотелось вдоволь похихикать над его возмущением.

— А ты, значит, так хорошо в них сложился, что плюнуть на условия и уйти себе не позволишь?

Молчание мне стало ответом. Я кивнула и скривила губы, а потом не удержалась и с нарочитой медлительностью несколько раз хлопнула в ладоши.

— Браво, Маргарита Павловна.

— Ты настолько меня ненавидишь, что готова простить ей даже то, что она сотворила с тобой?

Я опустила руки и уставилась на него:

— Мне о пролюбленных капиталах вздыхать не придётся. Я могу просто отказаться от того, что моим никогда и не было. На что я никогда и не рассчитывала.

Горский какое-то время внимательно меня изучал, потом откинулся на спинку стула и едва заметно кивнул.

— Вот даже как? И ты, выходит, настолько сейчас бессердечна, что обречёшь на лишение финансирования сирот?

Я приложила немало усилий, чтобы не отвести взгляд. Но и это не помогло.

— Извини, моя мстительная ведьма, но я тебе не поверю.

Была бы во мне хоть доля того, что делает из женщин ведьму, и я смогла бы придушить свою совесть, плюнуть на всё и выбрать в этой битве себя. Не обрекать себя на очередной жертвенный акт, а проявить эгоизм.

Почему я должна печься о каких-то безымянных, мне незнакомых сиротах, а не о себе — самом близком мне в конце концов человеке?

«Потому что тогда ты вряд ли была бы тем человеком, которого смогла бы любить», — шепнул кто-то невидимый мне на ухо.

И я этому незнакомцу ничего не смогла возразить.

— Она нас обоих ухватила за самое уязвимое, — пробормотала я, до рези в глазах разглядывая белоснежную скатерть.

— Похоже на то, — согласился бывший супруг. — И отомстить мы этой вздорной старухе больше не можем. Ну, кроме того, что откажемся её условия выполнять.

— А что тогда? — нахмурилась я и посмотрела на Горского, только сейчас осознав, что за накатившим на меня шоком при прочтении завещания до сих пор не озадачилась этим вопросом. — Если мы оба откажемся от этих условий, что станет с её капиталами тогда?

— О-о-о-о, — Горский растянул губы в хищной ухмылке. — А вот тогда начнётся самое интересное, радость моя.